Изящный А-320 в сине-голубой ливрее легко оттолкнулся и вспорхнул в нежно вечереющее небо над Петербургом. Алина привычно откинулась в мягком кресле и с облегчением закрыла глаза. В салоне бизнес-класса было немноголюдно. Стюардессы бесшумно проплывали по проходу: перед взлётом пассажирам уже предложили приветственное шампанское. Бокал Алины плакал капельками, стоя на высокой ножке на маленьком столике меж креслами, а ей было лень пошевелиться. Хотелось просто лежать, просто парить вместе с воздушным судном. Но даже с закрытыми глазами она невольно продолжала «просматривать» хронику последних дней на ПМЭФ.
Вот из тускло-чёрных «майбахов» тяжело выгружаются представительные спикеры в хрустяще-белых рубашках (Алина улыбнулась, ведь ей прекрасно известно, что в ПМЭФ-наборе каждого опытного пиарщика чиновника или топ-менеджера обязательно припрятана пара свежих носков, расчёска, бодрящие витаминки и капли для глаз). Но лица у них всё равно опухшие, а глаза воспалённо-красные (а ведь так и просится переиначить известную строчку классика: «а спикеры с глазами кроликов “In vino veritas!” кричат»)…
Перезапуск нового дня: деловые сессии, интервью, вечерние мероприятия, ночные афтепати. Кажется, Алина ещё не успела переодеть своё лицо после ночи с танцами на каблуках, а наутро приглашённый в отель стилист старательно рисует ей новый деловой лук.
Алина Матвеевна — пиар-директор одной крупной IT-компании, она же стратег, координатор, распорядитель и спаситель. Маленькие девочки играют в кукольные домики, рассаживают гостей, расставляют столики с миниатюрной пластиковой посудой и ведут светскую беседу за своих розовых кукол. Большие девочки, сделавшие карьеру в пиаре, сидят в первом ряду — безупречные, строгие — и следят за спектаклем, который сами спродюсировали, и за репликами главных актеров, чтобы они взорвали инфополе и заполнили заголовки СМИ.
Утренняя сессия посвящена кадровому голоду в IT. Известная телеведущая строго спрашивает у спикеров, как они решают проблему нехватки инженеров. Алинин генеральный берёт микрофон, максимально непринуждённым жестом ослабляет галстук и, кашлянув, выдает импровизацию вне сценария: «В IT нужны железные нервы и логика. Мы вот пробовали брать женщин-разработчиков, но у девчонок через год то декрет, то свадьба. Проект простаивает, компания теряет миллионы. Спокойнее нанимать парней-технарей, с ними легко договориться обо всём на берегу». Зал затихает, но уже не от скуки.
Спикер-конкурент, несколько устрашающая дама — топ-менеджер из «Яндекса», многозначительно поднимает бровь, и на её губах начинает играть нехорошая улыбка. Журналисты в пресс-рядах остервенело стучат по клавиатурам своих ноутбуков. Алина Матвеевна тем временем, ничем не выдавая внутреннего потрясения, мгновенно развёртывает антикризисный штаб в своём телефоне: короткий приказ вечно взъерошенному заму Коле с пока что непоставленным диагнозом тревожного расстройства, вводная старшему пиар-менеджеру и по совместительству организатору сессии Гоше, который припёрся на главный форум года в жёлтом костюме и кроссовках, задача ивентщице-неформалке Маше, которая так и не удосужилась перекраситься из невнятно-аквамаринового хотя бы в блонд. А как только сессия заканчивается, Алина Матвеевна, деловито и хладнокровно стуча каблуками, перехватывает шефа и отводит в сторонку на отдельный разговор с предложениями, какие заявления срочно сделать, чтобы попытка сексистского репутационного самоубийства не увенчалась успехом и их компанию не закопали заживо.
А впереди ещё дневная сессия про искусственный интеллект в госсекторе и обязательное вечернее мероприятие напополам с известной общественной организацией в особняке Мясникова. И тут уже ивентщица Маша в панике пишет в рабочий чат «ПМЭФ_ИТ_ВЫЖИТЬ», что охрана особняка Мясникова не пускает фуру с сабами для выступления Григория Лепса! Алина Матвеевна прыгает в салон служебного «Ви-класса» и мчится на улицу Восстания — решать вопрос с упрямым майором, который требует показать пуанты для балетного класса, запланированного по документам на этот вечер. И заодно нужно спасать водителя Толика, который назвал майора душнилой и рискует загреметь на 15 суток. Вопрос снимается за две минуты с помощью двух ВИП-пригласительных на концерт Лепса.
И вот — знаменитая белая мраморная лестница, залы с лепниной и хрустальными люстрами, лёгкий джаз, шампанское — исключительно французское и исключительно rosé, чёрная икра, чинный нетворкинг, который чуть позже сменит долгожданная «Рюмка водки», а ещё чуть позже — обязательные танцы уже совсем без галстуков.
— Девушка, вы, кажется, про своё шампанское забыли… — приятный мужской голос вернул Алину из кулуаров памяти. Ещё не открыв глаза, она с удовольствием отметила, что это самый подходящий тембр — не высокий и не слишком низкий, не резкий и не назойливый, а той самой, подходящей выдержанности. Воображение дорисовало образ привлекательного попутчика — уже зрелого, но без почтенной седины, мужественного, но лишенного слащавости.
Она открыла глаза. Мужчина расположился через проход от неё. Он оказался таким, каким она желала его видеть, с фактурной внешностью: среднего роста, широкоплечий, светловолосый, рукава белой льняной рубашки закатаны, а лицо с правильными, слегка строгими чертами освещено лёгкой улыбкой. Алина вежливо её отзеркалила.
— Спасибо, что напомнили. Я так устала, что даже забыла про него…
— А вам говорили, что у вас глаза фиалковые, как у Элизабет Тейлор? — попутчик отправил ей новую передачу, но мячик лести оказался слишком тяжёлым.
— У Тейлор были тёмно-синие глаза, а фиолетовый оттенок — это просто грамотный свет и пиар-миф, — парировала Алина, нахмурившись.
— О, чувствуется, что я имею честь беседовать с пиар-профессионалом! Снял бы шляпу, если бы она у меня была. Предлагаю выпить за столь приятное знакомство! — И мужчина поднял свой бокал в приветственном жесте.
Алина усмехнулась и пригубила шампанское. Жаль, пузырьки уже испарились. Было заметно, что её сосед ожидает, что она подтвердит его догадку и между ними состоится традиционный обмен именами и любезностями, но вместо этого Алина достала наушники и айпад. Несколько ту мач, но надо было дать понять этому мужчине, что она совершенно не настроена знакомиться и продолжать беседу. Планшет она действительно достала скорее для виду, хотя честно планировала посмотреть нашумевший новый российский ромком. Её никогда не интересовали любовные романы в жанре young adult, но надо было дать им шанс. Можно сказать, что жизненным кредо Алины было всё время учиться, узнавать что-то новое, быть в курсе. Она привычно посмотрела пару сцен, где главная героиня с «бездонными глазами» зябко вела плечами, кусала губы, красиво переживала личную драму с родителями… Вскоре глаза Алины закрылись сами собой, и она почти задремала.
Ей представлялся Сочи, но это был не тот город, куда она сейчас летела. Вот её дедушка, видный советский учёный, и бабушка, учитель русского и литературы, запечатлены на чёрно-белой фотографии перед парадным фасадом из белого камня с коринфскими колоннами и балюстрадами — зданием гостиницы «Интурист», главным украшением легендарной здравницы для высшей интеллектуальной элиты СССР, посреди заповедного дендрария, каскадом спускающегося к морю. А вот другой кадр — Сочи из 1990-х годов. Парк зарос, дворцовый шедевр архитектора Самойлова потихоньку ветшает, а «новые русские» и прочие состоятельные граждане останавливаются в гостинице «Жемчужина» или в «Дагомысе». Советские здания сохраняют свою суровую монументальность, пальмы и море вечно прекрасны, но набережные оккупированы первыми коммерческими ларьками с шоколадными батончиками Mars, Snickers и растворимым Yupi, торговцами чурчхелой и фотографами, предлагающими сделать снимок с замученными жарой и жаждой обезьянками на дефицитную пленку Kodak. Из открытых кафе гремят хиты «Ксюша — юбочка из плюша» и «Лондон, гудбай». Яркий, громкий, хаотичный сине-жёлто-зелёный мир детства. А вот и следующий кадр. Советская гостиница «Интурист» на месте — тот же самый фасад воссоздан во всём своём сталинско-ампирном великолепии, а на нём переливается огнями новая вывеска: Swissotel. Но Алине нравится называть её «Камелией» в память о том самом советском гостиничном комплексе «Интурист-Камелия». Вот и сейчас она направлялась именно туда, но уже в совершенно другой Сочи.
Нет, это всё те же аборигенские юбочки пальм, вечно глянцевая зелень туй, кипарисов и эвкалиптов, буйство красочных магнолий и экзотика мушмулы, инжира и фейхоа в многочисленных парках и уютных скверах. Но теперь с ними соседствуют современные высотки, похожие на круизные лайнеры, — с собственной парковкой и люксовыми апартаментами, развёрнутыми палубами террас к морю. Алине нравится пройтись пешком по «сочинскому Арбату», Навагинской улице, и спуститься к набережной. И пусть это не Английская набережная и ослепительно белеет на ней не отель «Негреско», а всё та же «Жемчужина» (теперь уже гранд-отель, гордящийся открытым бассейном с подогревом), нет ничего лучше, чем присесть на витиеватую скамейку в тени деревьев и смотреть на море. На то, как оно идеально чередует свои цвета: глубокий синий на горизонте, нежно-бирюзовый, аквамариновыйтам, где деловито снуют катера и прогулочные кораблики, и янтарно-зелёный ближе к берегу…
И с чего этот нахал решил, что у неё фиалковые глаза? Пошлый трюк для банального подката. Но Алина невольно улыбнулась: что-то в этом есть…
Алина изящно выпорхнула из такси и радостно вбежала по ступенькам в роскошное фойе «Камелии», сверкающей ночной иллюминацией. Она словно вернулась к себе домой, будто переоделась из строгого костюма в кокетливый домашний халатик. Знакомая администратор Карина лучезарно улыбнулась ей:
— Ваш обычный делюкс, Алина Матвеевна?
— Да, конечно!
— Приветственный комплимент в виде фруктовой тарелки и бутылки вина уже у вас в номере! — перечислила администратор заученно-гостеприимным тоном, но было заметно, что она искренне рада видеть Алину, которая была у них постоянным гостем. Алина так утомилась за день, что, ограничившись одними лишь фруктами, блаженно нырнула в мягкую душистую постель. Балконную дверь она оставила на ночь слегка приоткрытой, чтобы заснуть под трели южного соловья и густой аромат магнолий, жасмина и гардений.
После обязательного утреннего заплыва в море и ленивых солнечных ванн Алина с наслаждением вернулась по бархатному насыпному песку пляжа в отель и сделала несколько звонков из номера. Это заняло больше времени, чем она предполагала, поэтому в город она уже не пошла, решив поесть в отеле. После изысканного обеда она, накинув на бикини нежно-розовое шёлковое кимоно, вышла к бассейну-цветку и устроилась в шезлонге с планшетом. Надо было разгрузить мозг, а подобное кино как раз справлялось с этой задачей на ура. В этот час отдыхающих у бассейна было мало — большинство туристов отправились на экскурсии. Алина всегда ценила возможность побыть в одиночестве и тишине, потому что случалось это редко. Иногда она отрывалась от экрана и любовалась то акварельной голубизной неба, растворяющейся в море, то открыточной зеленью дендрария, обступившего этот уголок уединения подобно сказочному лесу.
Она не сразу заметила, как над ней нависла большая и широкая тень.
— А чё это такая красивая девушка тут скучает одна? — раздался громкий басовитый голос, сопровождаемый звуком икоты.
Алина приподняла солнечные очки и взглянула на возмутителя её спокойствия своим фирменным ледяным взглядом — как ушатом воды окатила. Перед ней, осклабившись, склонился краснолицый и лысоватый господин лет шестидесяти с голой седовласой грудью и в плавках, над которыми возвышался объёмный пивной живот. Господин этот, вероятно, был большим любителем бани, поэтому взгляд Алины показался ему желанным оазисом в пустыне.
— Мне моё одиночество никак не мешает, а вот вы — мешаете, — ответила Алина таким тоном, которым, вероятно, мог произнести свою знаменитую фразу Диоген Синопский, когда Александр Македонский подошёл к нему, греющемуся на солнце. Господин, казалось, никак не ожидал подобного отпора и мгновенно разозлился. Это стало понятным по тому, как его кирпичного цвета лицо побагровело ещё сильнее, а заплывшие жиром глазки сузились, сделав его похожим на дикого кабана, готового к атаке.
— Ишь какая важная барыня выискалась! Москвичка, поди. Мешаю я ей… Да я тебя…
Но Алина, по счастью, так и не узнала, на что был способен её незваный ухажёр, поскольку с другой стороны шезлонга раздался голос, который показался Алине знакомым:
— Девушка ясно выразилась, что не нуждается в вашем обществе. Вам что-то непонятно? Или нужно объяснить популярно?
Алина изумлённо повернула голову и увидела своего соседа по рейсу Санкт-Петербург — Сочи с голым и очень привлекательным торсом и в ярких плавательных шортах с надписью Saint-Tropez. Но теперь он не улыбался — во всей его позе чувствовалась жёсткая, реальная угроза, направленная на подвыпившего ловеласа.
— Ну и чё, фраер, ты мне объяснишь? — взревел тот. Но в ту же секунду его мощные руки нелепо взлетели вверх, ноги-тумбочки подкосились, и он плашмя рухнул в бассейн, окатив брызгами всё вокруг. Ревя и отплевываясь, он так комично мутил воду взмахами рук, что Алина не выдержала и расхохоталась. К ней с удовольствием присоединился и её спаситель.
— Надеюсь, он выплывет… — отдышавшись, сказала она.
— Как известно, кое-что не тонет, — лукаво усмехнувшись, ответил её знакомый.
— Где тебя носит, образина? Опять наклюкался и в воду полез? — раздался пронзительный женский окрик. К бассейну, забавно перекатываясь на маленьких ножках, спешила взрослая дама — плод неустанных трудов нескольких пластических хирургов.
— Одни пьянки-гулянки на уме, меня одну в номере бросил, а обещал, что в бутик отвезёшь! — Дама подбежала к бортику и стала ловить своего загулявшего муженька. Тот, кряхтя и бормоча ругательства, перевалился через край и, не оглядываясь, уныло поплёлся вслед за своей боевой подругой.
— Если бы я не боялся показаться назойливым и утомить вас банальностями, я бы сейчас обязательно упомянул про судьбу, которая снова свела нас вместе… — продолжил Алинин сосед, устраиваясь в свободном шезлонге неподалёку.
— О, я ожидала от вас большего, вы же знаток киноиндустрии! — отозвалась Алина с улыбкой.
— Ну, не только кино… Вот, например, как вам такая аллюзия: я счастлив снова лицезреть прекрасную даму у камелии или в «Камелии», как угодно, — хотя нет, это весьма опасный комплимент!
— Я охотно прощаю эту вольность и благодарю смелого рыцаря за своё спасение!
Мужчина привстал с шезлонга и, комично раскланявшись, произнёс:
— Имею честь представиться: Марк Давыдов, управляющий партнёр Oasis Capital.
— Как вычурно. Надеюсь, что вы это сейчас не сочинили? А я пусть буду просто Алина. На отдыхе предпочитаю избегать формальностей, — и Алина, чуть приподнявшись, протянула ему руку.
Марк, казалось, всего на секунду смутился, но с готовностью пожал ей руку и продолжил:
— К сожалению, Алина, это правда. И если за своё имя я никак не могу отвечать, то название для компании я придумал совместно с дубайскими партнёрами.
— О, так вы из Дубая?
— Мне сложно ответить на этот вопрос. Я родился в Москве, вырос в Калифорнии, а семь лет назад переехал в Дубай инвестировать арабские деньги в крупные технологические проекты.
— Настоящий гражданин мира! А что вы делаете в Сочи?
Марк горько усмехнулся:
— Сбежал сюда на три дня, чтобы переждать шторм и подумать, куда безопасно перенаправить инвестиции. Честно говоря, я бывал в Сочи в детстве и люблю этот город.
— Взаимно, — отозвалась Алина с теплотой в голосе. — Чувствую, что, возможно, нас связывает общая ностальгия и нам будет о чём вспомнить! Секундочку, я только закажу коктейль…
— Позвольте мне на правах вашего рыцаря! — подхватил Марк. — Какие у вас предпочтения?
— Мне, пожалуйста, «Пина коладу».
— Принято. А я, пожалуй, выберу «Бульвардье», — Марк улыбнулся и направился к барной стойке.
Алина с удовольствием наблюдала за тем, как красивый, подтянутый мужчина идёт к бару и как солнце слегка золотит его волосы. Вскоре он вернулся, бережно держа в руках два бокала.
— Идеальный выбор для каникул, — произнёс Марк, протягивая ей напиток, украшенный пышной шапкой взбитых сливок, долькой свежего ананаса и коктейльной вишенкой.
— В Москве я пью исключительно эспрессо без сахара, а здесь решила устроить себе беззаботный отдых, — улыбнулась Алина, делая первый глоток.
— Знаете, Алина, — продолжил Марк, помешивая в рубиновом бокале массивный кубок льда. — Все думают, что вырасти в Калифорнии и получить MBA в Стэнфорде — это предел мечтаний. Но ты везде остаешься чужим. В Штатах я был слишком русским. В Дубае, среди шейхов и экспатов, я слишком американец. И только здесь, в Сочи, меня накрывает какая-то детская ностальгия. Я ведь помню этот город ещё задолго до Олимпиады. Помню, как бабушка покупала мне батончик Snickers в ларьке у Морвокзала…
— А я предпочитаю Bounty. И ещё я отлично помню, как мой дедушка покупал мне у того же Морвокзала жвачку Donald Duck.
— Точно! Как я мог про неё забыть! — рассмеялся Марк. Смех у него был очень приятным, негромким и совершенно не режущим слух. — Помню, мы все тогда увлечённо собирали эти вкладыши.
— Прекрасное было время, — тихо отозвалась Алина, задумчиво пригубив коктейль. — Никаких обязательств, дедлайнов и круглосуточных чатов в мессенджере.
— Вот именно, — подхватил Марк. — В детстве всё казалось проще. Поделился вкладышем — и вы уже лучшие друзья. А сейчас… Приезжаешь на курорт, видишь вокруг счастливые семьи с детьми и невольно чувствуешь себя чужим на этом празднике жизни. Бизнес даёт статус, деньги, свободу, но забирает самое важное — время для близкого человека.
Мой брак, например, этого темпа не выдержал. Мы расстались два года назад, когда я, по сути, переселился в офис. Карьера убила семью. Мы просто превратились в двух успешных топ-менеджеров, которые раз в месяц вежливо ужинают в одной квартире, уткнувшись в рабочие чаты своих смартфонов. Закончилось всё тем, что она прислала мне документы о разводе на рабочую почту. Всё. Даже не позвонила.
— Хорошо, что сама написала, а не личному ассистенту доверила, как одна моя приятельница. Прости, неудачная шутка… — Алина и сама не заметила, как перешла на «ты». — У меня другая история. Я не собиралась делать карьеру, я хотела быть как моя бабушка — работать учителем на полставки и вести счастливую семейную жизнь. И если учителем я так и не стала, то вторую мечту осуществила, выскочила совсем девчонкой замуж за прекрасного принца. Правда, с принцем в итоге не сложилось. В 30 лет у меня случился развод, и я решила: я хочу быть не женой, я хочу быть собой. Я карабкалась по служебной лестнице и зубами выгрызала каждый проект, чтобы превратиться в ту самую Алину, которая сегодня способна в одиночку разрулить любой коммуникационный кризис.
— А можно с этого места поподробнее? Я заинтригован! — Марк даже подался вперёд и, казалось, пожирал Алину глазами.
— Да просто специфика работы такая, так сказать, рабочие моменты, — смущённо улыбнулась Алина. — Ладно, разбавлю грусть весёлой историей о том, что случилось буквально за час до нашей главной презентации на форуме. Глушилки там включили такой мощности, что у нас на центральном интерактивном стенде полностью рухнул интернет. Экран погас. Осталась просто зияющая чёрная дыра. А через десять минут к стенду должен был подойти вице-премьер со своей свитой и, естественно, вся наша и западная пресса.
— Комбо! — Марк удивлённо вскинул брови. — И что же ты придумала? Не отменять же показ?
— Да уж, попробуй отмени вице-премьера, — фыркнула Алина. — У моего зама в тот момент случилась самая настоящая истерика. Но пиарщики не сдаются! Один мой сотрудник за три минуты нашёл у себя на флешке какую-то старую космическую заставку. Знаешь, эти пульсирующие неоновые туманности и летающие астероиды? Мы запустили её на весь огромный экран. И вот подходит делегация. Я выхожу вперёд, улыбаюсь и торжественно заявляю: «Уважаемые коллеги, перед вами — уникальная живая визуализация мыслительных процессов квантового ядра нашего нового ИИ».
Марк громко расхохотался.
— Гениально! — сквозь смех выдавил он. — И вице-премьер поверил?
— Покивал с серьёзным видом, восхитился масштабом отечественных инноваций и пошёл дальше, — Алина сама тихо рассмеялась, вспоминая этот вчерашний ужас. — Пресса, конечно, всё это засняла, заголовки вышли отличные…
— Выдать космическую пыль за искусственный интеллект — это, конечно, высший пилотаж, — Марк отставил в сторону свой бокал и пристально взглянул на Алину. — Слушай, ну, вице-премьер ладно, его дело зачастую только ленточки резать. Но если без шуток: вам же придётся представлять «Орион» на закрытом показе в сентябре. Архитектура кода реально готова или это был просто красивый пиар-анонс для прессы?
Улыбка мгновенно слетела с губ Алины. Она прекрасно помнила, что вообще не упоминала в разговоре название их нового ИИ. Да и дубайский инвестор, прилетевший погреться на солнышке в Сочи, вряд ли будет рассуждать об «архитектуре кода». Если только он сам не был программистом, которому эти данные очень интересны…
— Ой, а что это мы всё о работе да о работе? Скучно! В Сочи надо отдыхать! — почти нежно проворковала она. — Не хочешь искупаться? Только не в этом бассейне, как-то не очень тянет туда после нашего знойного тяжеловеса.
— Да без проблем! Желание дамы — это закон! — Марку, казалось, удалось скрыть своё разочарование, и он вновь напустил на себя беззаботно-шутливый вид.
— Давай спустимся к морю…
Они шли к морю вдоль знаменитого голубого каскада с вазами и белоснежными статуями советских мужчин и женщин в духе сталинского неоклассицизма. Выйдя из туннеля, они оказались на вечернем пляже. Солнце уже спускалось из зенита и заливало всё вокруг мягким золотистым светом. Волны с тихим плеском накатывали на берег, словно обнимая его. Алина плыла по искрящейся золотой дорожке рядом с Марком. Они немного подурачились в воде, а потом Марк слепил из мокрого песка некую бесформенную конструкцию, которую гордо назвал сказочным замком, чем очень насмешил Алину. Она старалась вести себя максимально естественно, от души смеялась, флиртовала и, несмотря на напряжённую внутреннюю работу мысли, умудрилась отлично провести время.
— Встретимся за ужином! — простилась она с Марком, когда стало темнеть, и поднялась к себе в номер. Оттуда она отправила своему заму Коле фото Марка, которое она незаметно сделала на пляже, с припиской: «Срочно пробей лицо через нашу СБ». Через несколько минут телефон завибрировал. Коля прислал короткую справку: «Алина, это Марк Давыдов, ведущий архитектор ИИ из „СпектрТеха“, наши главные конкуренты. Человек непубличный, но на рынке говорят, что амбициозный».
За ужином они опять много шутили и смеялись. Марк заказал «Вдову Клико», пафосно прокомментировав выбор: «Специально для таких солидных людей с хорошим вкусом, как мы». Глаза Алины блестели ярче прежнего, а её смех иногда звучал слегка натянуто, но Марк ничего этого не замечал. Он откровенно любовался её практически идеальным лицом, очаровательной улыбкой и серьёзностью глаз, которые удивительным образом меняли свой цвет в зависимости от освещения: от бездонно-синего, почти фиолетового, до аквамаринового. К ужину она пришла в сногсшибательном вечернем платье цвета фуксии, с оголёнными плечами и брошью в виде цветка камелии. Марк не отрывал от неё взгляда, который становился всё более мягким, глубоким и нежным.
— Марк, насчёт «Ориона»… — Алина заговорщически-близко придвинулась к нему, и у него на мгновение закружилась голова: от вина, от шлейфа её французских духов или от этой внезапной близости — он и сам толком не знал. — Архитектура кода — полная пустышка. На самом деле проект закрыт, а в августе мы объявляем о банкротстве и слиянии с китайцами.
Марк резко выпрямился на стуле и мгновенно переменился в лице.
— Ты это серьёзно?
— Абсолютно! Только это между нами… — И она игривым, кокетливым жестом приложила палец сначала к своим губам, а потом к губам Марка. Он перехватил её тонкую руку и поцеловал ладонь.
— Пойдём прогуляемся, мне, кажется, нужен свежий воздух, — хрипло пробормотал он.
На улице уже было совсем темно, но дорожки парка были освещены, высокие спящие кипарисы и кедры таинственно подсвечены луной, а огромные белые цветы магнолий, словно маяки, манили своей яркостью и ароматом. Марк молчал. В глубине парка Алина остановилась и, повернувшись к нему, тихо произнесла, прикоснувшись к его руке:
— А всё могло бы быть совсем по-другому, не так ли? Мне было с тобой хорошо. Но вы, айтишники, вечно думаете только о своих и чужих кодах.
Марк побледнел.
— Откуда ты?… — выдавил он и тут же оборвал себя на полуслове.
— Хороший пиарщик знает всё, а если в чем-то и не уверен, то всегда проверяет информацию. Тебе бы тоже не помешало это сделать. В любом случае на твоём месте я бы не спешила отправлять отчёт своему работодателю. Стоит ли ломать себе карьеру из-за фейковых новостей?
— Алина, я… — начал Марк и шагнул к ней, но она жестом остановила его.
— Не стоит, Марк. Нам обоим пора возвращаться в реальность. — Алина развернулась и легко взбежала обратно по ступеням к сияющему фасаду отеля, оставив его одного в оглушающей тишине. Постепенно до его слуха стали долетать нежные трели соловья и тихий шум небольшого фонтана, изливающего свои слёзы из чаши у главного каскада.
