Президент Союза архитекторов России и Союза архитекторов Москвы, народный архитектор РФ, член Президиума Российской академии художеств Николай Шумаков — о новом знаковом объекте на карте Москвы — жилом комплексе «Бадаевский».
Оценивая этот ультрасовременный проект, я сперва перенесу читателя на сто лет назад. Это был период становления новой советской республики, сотни людей в едином порыве формировали образ страны прекрасного будущего. Манифестом этого стала песня «Широка страна моя родная» — этой же концепции о масштабности придерживались и градостроители. Архитекторы пытались показать, как будут выглядеть идеальные города, «где вольно дышит человек»: высотные здания, стрелы широких проспектов, идеальная геометрия площадей. И в это десятилетие заявили о себе архитекторы Яков Чернихов и Эль Лисицкий. Их работы были очень прогрессивны для своего времени, из-за чего и получили неоднозначную оценку. «Архитектурный абсолют» и «архитектурная утопия» — такие противоречивые термины порой одновременно применяли к их инновационным идеям. Концепции Чернихова были более близки современникам. Точнее, они были более прагматичными в плане реализации. В итоге сейчас в Петербурге к его знаковому объекту — водонапорной башне завода «Красный Гвоздильщик» — нон-стопом водят экскурсии. А Эль Лисицкий разрабатывал концепцию горизонтальных небоскребов. Активно над этим проектом он работал в конце 1920-х — начале 1930-х годов. Среди нереализованных попыток — полиграфический комбинат издательства и газеты «Правда», городок однодневного отдыха в ЦПКиО. Но основным проектом своей концепции архитектор видел так называемый дом-утюг — в рисовке архитектор разместил основной комплекс у Никитских Ворот. Всего в планах архитектора было построить в Москве восемь таких домов. Эмоционально оба архитектора опережали время. Про Лисицкого можно сказать, что он «размахнулся и замахнулся». Сейчас консоли, которые были в основе тех чертежей, сделать не то чтобы просто, иначе это было бы повсеместно, но вполне реализуемо — без опор их можно выносить хоть на 50 м. Не совсем корректный пример, но парящий мост в Зарядье — это из этой же серии, как сказали бы столетие назад, архитектурных фантазий. И, что важно, сам расчет тогда можно было сделать — и в той или иной мере эти наработки были. Сам Лисицкий рассчитывал или кто-то из инженеров помогал — это уже второстепенно. Можно было рассчитать, но нельзя было воплотить. И это для мастера настоящая трагедия.
Время и современные материалы показали, что концепция горизонтальных небоскребов — это вполне реальная и жизнеспособная архитектура. К этой идее за прошедший век возвращались неоднократно. Но все ограничивалось консольным выносом. Да, это тоже было свежо и заслуживало внимания и даже публикаций в профильных изданиях, но идея горизонтальных небоскребов — она иная. И вот сейчас пришло ее время. В концепции «Бадаевского» я вижу в чистом виде, но в современном прочтении те самые горизонтальные небоскребы. И искренне желаю коллегам успешного воплощения. Знаю, что у проекта уже есть ряд премий. И они заслуженны. Когда концепция будет реализована в полной мере, мы, Союз архитекторов России, представим проект на нашем Международном архитектурном фестивале «Зодчество», явим его архитектурной общественности. Для тех, кто в стороне от большой архитектуры, я поясню, что «Зодчество» — это событие национального масштаба с зарубежным участием, смотр достижений в области архитектурной и градостроительной деятельности городов и регионов России. Фестиваль традиционно проходит в Гостином Дворе, его учредителем и организатором является Союз архитекторов России. Я думаю, что проект «Бадаевский» обречен на получение самой высокой премии фестиваля, а самая высокая премия у «Зодчества» — это «Хрустальный Дедал». В прошлом году этой премией было отмечено новое здание Татарского государственного академического театра имени Галиасгара Камала в Казани. Ранее высшую награду получил новый аэровокзальный комплекс аэропорта Геленджик. Думаю, коллеги не обидятся, если по итогам одного из ближайших фестивалей «Хрустальный Дедал» по праву останется в Москве.
Я видел макет этого жилого комплекса на «АрхМоскве». Потом мне рассказывали, что на выставке был придуман довольно интересный ход — по территории будущего квартала можно было погулять в VR-очках, что была большая очередь из желающих отправиться на такую архитектурно-виртуальную прогулку. Мы осматривали макет вместе с Сергеем Кузнецовым, занимавшим тогда должность главного архитектора Москвы. Моя реакция была очень эмоциональной: «Проект гениальный, но кто отважится реализовать его в таком виде? Какой сумасшедший пойдет на восстановление Бадаевского в исходном облике? Это же колоссальное удорожание проекта. Проще за эти деньги на другой площадке снести все подчистую и поставить многоэтажные коробки». Но у Кузнецова уже была достоверная информация, что проект реальный и будет реализован в этой концепции. Однако профессиональной общественности все равно не верилось, была уверенность, что все останется в виде красивых рендеров. А не верилось, потому что долго не начинали. И вот на площадку вышла техника. И опять здравый скепсис, все же видят, что вокруг и в отрасли происходит. Был отягощен сомнениями и я. Но недавно моя дочь, а она архитектор, попала на закрытую экскурсию «для узкого круга профессионалов» — группу подняли на уже готовую большую площадку суперслэба и показали, что происходит на строительной площадке. Реакция дочери по возвращении была краткой и емкой: возбуждает и впечатляет. И после этих слов я в проект наконец-то поверил. Поверил и порадовался, что настало то время, когда сумасшедшей архитектуре — а она реально сумасшедшая по своей красоте, объемам и фактуре — суждено реализоваться.
