О городе в городе на территории завода имени Лихачёва, новом музее «ЗИЛАРТ», исторических несправедливостях и личном выборе рассказывает Денис Мережковский.
Удивительно, но в Москве никогда не было набережной имени Марка Шагала. Ни одна из улиц не носила фамилий Татлина, Филонова, Кандинского, Фалька или Лисицкого. И что ещё страннее — не было ни переулка, ни даже проезда, напоминающего о культовых для Москвы фигурах архитекторов Мельникова и Щусева. Эту историческую несправедливость исправили совсем недавно. Новый московский район, построенный на месте Завода имени Лихачёва, состоит из сетки улиц и бульваров, названных в честь этих (и не только) великих имён. Во многом это дань архитектурной памяти — все-таки возведением конструктивистского массива ЗИЛа в 1916-м руководили Константин Мельников, Артур Лолейт и Александр Кузнецов. В следующем году завод мог бы отметить своё 110-летие, но не отметит — здесь сегодня в прямом смысле строится совсем новая жизнь, но по-прежнему под руководством выдающихся архитекторов. Несмотря на то, что свой последний автомобиль ЗИЛ выпустил в начале осени 2016 года, первые разговоры о полной реорганизации огромной промзоны на юге Москвы начались ещё в 2010-м. В итоге в 2014 год победителем конкурса на право застройки первых 65 гектаров полуострова стала питерская “Группа ЛСР”, положив начало кварталу известному всем как ЗИЛАРТ.
В основу ЗИЛАРТ лёг мастер-план авторства архитектора Юрия Григоряна и его бюро «Меганом», известного своими проектами в диапазоне от универмага «Цветной» и комплекса «Барвиха Luxury Village» до переустройства Парка Горького. Район проектировался по классическому урбанистскому принципу «город в городе», когда локальная инфраструктура представляет собой полный пакет всего и сразу, включая не только жилые многоэтажки, поликлиники, детские сады и местное отделение МФЦ, но и рестораны, музей и концертный зал. Для проектирования всех этих объектов получилось ангажировать архитекторов первого ряда, включая Александра Цимайло и Николая Ляшенко, Александра Бродского и Сергея Скуратова, группу «Мезонпроект», бюро «Урбис-СПБ», SVESMI, DROM, MOSSINE Partners и Wowhaus. Сегодня результат их работы достоин отдельных экскурсионных туров, аналогичных тем, которые в 2010-х водили по перестроенной Остоженке (и водят до сих пор). С одной стороны, в Зиларте попытались создать микромир с современной архитектурой для местных жителей, с другой — выстроить квартал, способный притягивать активных и любопытных и со всей Москвы. Как и во всем мире, драйверами таких явлений не в последнюю очередь становятся именно культурные институции, на них и остановимся.
Осмотр ЗИЛАРТ целесообразно начать с прогулки по «Тюфелевой роще» — парку авторства основателя нью-йоркского бюро !melk Джерри ван Эйка, сделавшего себе мировое имя такими работами, как «Юбилейные сады» в Лондоне, реорганизованные в честь 60-летия Королевы Елизаветы II, и парк «Театральная площадь» в Роттердаме. Внимательно изучив заводское прошлое местности, через всю зеленую пешеходную зону ван Эйк протянул металлическую перголу из кортеновской стали длиной в полтора километра, символизирующую производственную линию заводского конвейера. Если следовать за ней, постепенно выйдешь на угол бульвара Братьев Весниных и улицы Александра Родченко. Сначала взгляд зацепится за ажурный «Самосвал» бельгийского концептуалиста-классика Вима Дельвуа, припаркованный прямо напротив входа в пятиуровневый куб, переливающийся своими фасадами из стекла и меди — добро пожаловать в музей «ЗИЛАРТ», спроектированный сооснователем бюро «СПИЧ» Сергеем Чобаном.
Проект музея в мастер-плане квартала был с самого начала. Глава девелоперской группы ЛСР Андрей Молчанов изначально пришёл к Чобану с предложением спроектировать здесь культурный центр, но научно-технического профиля — опять-таки история ЗИЛа если не обязывала пойти в эту сторону, то легализовывала такую концепцию. Тем не менее, через какое-то время от неё отказались в пользу проекта московского филиала Эрмитажа, доверенного американскому архитектору Хани Рашиду и его бюро Asymptote. На своей лекции в институте «Стрелка» он настаивал, что «новаторская архитектура обязательно должна быть дорогой и претенциозной». Вероятно, здание «Эрмитаж-Москва» оказалось слишком таким, поэтому через какое-то время отказались и от него. Так к работе над проектом вернулось бюро «СПИЧ» во главе с Сергеем Чобаном, а концепция музея постепенно вырулила в сторону пространства, посвящённого современному искусству. Тем более с последним проблемы быть не могло — Андрей Молчанов и его жена Елизавета являются коллекционерами с 25-летним стажем, а их собрание насчитывает более восьми тысяч работ, которые и стали экспозиционным фондом «ЗИЛАРТА».
Здание, спроектированное Сергеем Чобаном, представляет собой конструкцию 60 на 60 метров, хоть и выполненную из бетона и стекла, но привлекающее внимание именно медной облицовкой снаружи и изнутри. Вся медь в этом проекте не зафиксирована в каком-то конкретном состоянии — она будет меняться во времени под влиянием влажности, света и прикосновений. Живые отпечатки пальцев и целых ладоней на медных листах, оставленные строителями или сотрудниками музея, могли увидеть уже самые первые посетители «ЗИЛАРТА». Работа с поверхностями для Чобана, имеющего дело со строительством музейной институции не в первый раз, выходит далеко за рамки чисто декоративного оформления и становится частью всей архитектурной концепции. В разговоре с журналистами он признавался, что хотел избежать «бездушных стен», собственно, поэтому и предложил застройщику использовать не обработанную медь, а ту, которая будет естественно стареть вместе со всем зданием.
Архитектурное устройство самого пространства максимально человеконцентрично. Этот принцип Сергей Чобан когда-то взял на вооружение в Галерее Уффици и теперь в каждом своём музейном проекте следует ему со всей точностью. Здесь все подчинено тому, чтобы любой посетитель не путался в лабиринтах залов и фойе, а навигировал просто и интуитивно. Входная группа — остеклённый атриум во всю высоту здания, встречающий историческим лимузином, когда-то собранным на ЗИЛе. Направо — стойка информации с билетной кассой и гардероб. Налево — лекторий, музейный магазин, придуманный по лекалам самых концептуальных книжных, детская комната и ресторан Remy Kitchen, витрины которого украшают пирожные «ЗИЛ», повторяющие очертания здания музея. Самое интересное, понятное дело, наверху. Перекрестья эскалаторов, как и двери лифтов, расписаны звёздами уличного искусства Дмитрием Аске, Алексеем Лукой, Максимом Имом и Андреем Бергером. Дальше — четыре этажа галерей, на каждом из которых расположены залы с бетонными стенами, инкрустированными медными дверями-воротами, и белоснежными потолками под пять метров. По уровню технического оснащения, необходимого для современных выставок, Чобан сравнивает эти залы со спортивными машинами.
По случаю в столицу на должность художественного консультанта «ЗИЛАРТА» был приглашён заведующий Отделом новейших течений Русского музея Александр Боровский — именно ему доверили курировать экспозиционную программу музея. На превью, общаясь с журналистами, он отметил, что коллекция Молчановых не является результатом работы эдвайзеров или акул-консультантов от арта — в ней много их личного выбора, который часто был не столько прагматичным, сколько эмоциональным. Вероятно поэтому она такая разноплановая, что видно уже по инаугуральной экспозиции.
Под вполне монументальный проект «Шаг с пьедестала: скульптура в реальном пространстве» отдали два этажа, освоенных под выставку архитектором и художником Юрием Аввакумовым. В основе — работы российских скульпторов разных поколений, включая Любовь Холину и Александра Игнатьева, Михаила Аникушина и Михаила Ершова, Евгения Ротанова и Роберта Лотоша. Отдельный фокус кураторы перевели на петербургскую скульптуру второй половины XX века, а между объектами Сергея Чернова, инсталляциями Аллы Урбан и работами Сергея Курехина завязали диалог с живописью шестидесятников: Ильи Кабакова, Эрика Булатова, Олега Васильева, Юрия Злотникова и Элия Белютина.
На четвёртом этаже расположилось более тысячи артефактов проекта «Африканское искусство: боги, предки, жизнь». Эту коллекцию с 1980-х в течение 30 лет собирал художник Михаил Звягин, позже продавший её Молчанову. Здесь есть бронзовые и терракотовые изваяния средневековых правителей Нигерии и Великого Бенина, «африканские мадонны» малийского народа бамбара, «кубистические» и «фовистические» маски кифвебе конголезских народов луба и сонге, ощетинившиеся гвоздями фетиши народа баконго, прикладное придворное искусство королевств Экваториальной Африки и многое другое. Все это пёстрое разнообразие, которым в своё время вдохновлялись и Анри Матисс, и Пабло Пикассо, и Андре Дерен, архитектор экспозиции Евгений Асс собрал, как архипелаг из 11 островов, посвящённых предкам, тайным обществам, обрядам посвящения, благоденствию, магии, животным, плодородию, оружию, власти, красивой жизни и поминовению.
Верхний уровень «ЗИЛАРТА» венчает инсталляция Гриши Брускина Dies Illa, название которой отсылает нас к латинской идиоме «Dies irae, dies illa» — «Этот день, день гнева», то есть «День Страшного суда». Проект создан специально для «ЗИЛАРТА» и образует идейную трилогию вместе с работой «Смена декораций», представленной Брускиным в 2017-м на Венецианской биеннале, и его инсталляцией двухлетней давности «Великое Завтра». Брускин и архитектор выставки Игорь Чиркин создали практическое театральное пространство, в котором переплетаются иммерсивные приёмы театра теней и театра марионеток. Физические объекты и видеоарт создают метафорический рассказ о неизбежной катастрофе, человеческой жизни и вере, а полноценными героями всего происходящего неизбежно становятся сами зрители с их исключительно личным восприятием и переживанием.
Теперь официально: на юге Москвы появился новый музей, в котором форма никак не уступает содержанию. И в котором будет интересно не только местным жителям, но и любым арт-энтузиастам хоть со всей страны, хоть со всего мира. Кроме того, этот музей — часть современной архитектурной среды совсем нового живого города, для которого «Великое завтра» — не просто метафора, а реальные планы.
Фото – пресс-служба музея
