Продолжение рубрики “Литературные адреса Москвы” от Владимира Торина.
Дом литераторов, известный также как ЦДЛ (Поварская, 50/53, стр. 2 / Большая Никитская, 53)
Воистину легендарное место! Начнем с того, что это не одно здание, а целых два, которые находятся по двум разным адресам. В одно здание, роскошное, историческое, и в так называемый Дубовый зал есть вход со стороны улицы Поварской, а в другое, «советское» и более простое, но тоже очень даже прославленное, как и в расположенный там Пестрый зал, входят с Большой Никитской. Со стороны Поварской над входом написано «Ресторан ЦДЛ», со стороны Большой Никитской — «Дом литераторов». И ошибиться входом никак нельзя! Иначе придется делать большой крюк, обходя множество разнообразных зданий, чтобы попасть с Поварской на Большую Никитскую и наоборот. Впрочем, многие завсегдатаи, в том числе и я, неоднократно беспрепятственно проходили из одного здания в другое — дело в том, что там есть тайный проход, хотя и не всех в него пропускают. Так что имейте в виду! Но если очень попросить, из одного здания в другое пройти все-таки можно, миновав какие-то угловатые коридорчики, секретные зальчики и кухню.
Существует гигантское количество писательских баек про ЦДЛ. Я их и читал, и слышал — сейчас поделюсь несколькими. Например, есть известная история про то, как однажды подвыпивший поэт Михаил Светлов, выходя из ресторана ЦДЛ, из того самого роскошного Дубового зала, обнаружил у входа адмирала в полном обмундировании. Приняв его за швейцара, он сказал:
— Швейцар, такси!
— Я не швейцар, я адмирал! — возмутился высокопоставленный флотоводец.
— Тогда — катер! — мгновенно отреагировал поэт.
А еще есть такая история. В 1979 году в ресторане ЦДЛ провожали уезжавшего в эмиграцию Юза Алешковского, того самого, который написал «Товарищ Сталин, Вы большой ученый…» и гениальный «Окурочек». Понимали, что больше не увидятся, поэтому пили много, прощались с пафосом и, видимо, серьезно шумели. Сидевший за соседним столиком драматург обратился к официанту: «Я пришел в свой клуб писателей отдохнуть после напряженной творческой работы. Почему я должен терпеть рядом пьяный мат?» Наступила тишина. И тогда Алешковский встал из-за стола, подошел к драматургу и, засунув руки в карманы, после долгого молчания спросил с издевкой: «Ну и что же ты такое написал, что так устал?» Весь Дубовый зал грохнул от хохота.
А еще существуют легендарные стишки от известных поэтов, которыми были исписаны стены Пестрого зала ЦДЛ в 1970–80-е годы. Вот есть такие, например: «Я недавно, съев тушенку, / Вспоминал про Евтушонку». Или вот: «Съев блюдо из восьми миног, не мни, что съеден осьминог!» Или вот это, от Роберта Рождественского: «О, молодые, будьте стойки при виде ресторанной стойки!» Отметился в Пестром зале и Андрей Вознесенский. Вот что он написал на ресторанной стене: «Средь индюков и аллигаторов приятно видеть литераторов…» Впрочем, не исключено, что и среди многочисленных заслуженных литераторов в этом зале тоже попадались и аллигаторы, и — уж совершенно точно — индюки!
