Что представлял собойпервый советский градостроительный проект столицы «Новая Москва»? Что вкладывал в него автор — выдающийся архитектор Алексей Щусев? Какие его идеи были использованы последователями и не потеряли своей актуальности до сих пор? Рассказывает Юлия Старостенко, архитектор, специалист по градостроительству СССР 1920–1930-х годов и ученый секретарь?! Музея архитектуры им. А. В. Щусева.
Алексей Викторович Щусев — выдающийся отечественный зодчий, создатель Казанского вокзала в Москве, ансамбля Марфо-Мариинской обители, храма-памятника на Куликовом поле, Русского подворья в Бари и Русского павильона в Венеции, с энтузиазмом и любопытством принял художественные веяния новой советской эпохи.
Как и многие другие архитекторы, занимавшиеся разработкой крупных градостроительных проектов в 1920-е годы, он не имел какого-либо специального образования в этой сфере. В середине 1910-х годов градостроительство именовалось «благоустройством городов» и было для России новой наукой, важность которой осознавалась лишь узким кругом профессионалов. С опорой на труды признанных зарубежных специалистов постепенно начало формироваться представление о том, что разработка перспективных планов развития городов и их реконструкция — явления, без которых не может обойтись ни один современный город. Москва, ставшая столицей нового Советского государства, учитывая непрекращающийся приток населения и давно назревавшие транспортные и жилищные проблемы, нуждалась в реконструкции и переосмыслении.
План «Новая Москва» стал первым советским градостроительным проектом столицы. Включение в эту работу столь именитого мастера, как Алексей Щусев, было, безусловно, весьма смелым шагом, как и сама идея разработки такого проекта группой архитекторов, не имевших фактически никакого опыта в этой сфере, но понимавших острую необходимость в создании нового образа столицы. Удивительно, но инициатива по разработке проекта исходила именно от архитекторов, а не от руководства страны.
Разрабатывался план «Новая Москва» в 1918–1924 годах в два этапа: сначала силами архитектурной мастерской, созданной в 1918 году при строительном отделе Моссовета, а после 1921 года — научным советом «Новая Москва» при президиуме Моссовета, который и дал знаменитое имя этому проекту.
Архитектурная мастерская при Моссовете (которой, кстати, не существовало в дореволюционной Московской городской управе) была создана примерно через полтора месяца после обретения Москвой столичного статуса — к началу мая 1918 года. Руководили ей старший зодчий Иван Владиславович Жолтовский и главный мастер Алексей Викторович Щусев. Под их началом работали Сергей Чернышев, Константин Мельников, Илья Голосов, Николай Ладовский, Николай Колли и многие другие именитые и молодые архитекторы. Все работники мастерской хотели как можно скорее сформулировать концепцию и суть проекта развития Москвы, которую впоследствии можно будет уточнять и прорабатывать во всех мельчайших деталях.
Вот как позднее вспоминал сам Щусев про 1918 год в автобиографии: «В Москве соорганизовалась особая группа архитекторов. Во главе стоял [И. В.] Жолтовский. Я был главным архитектором мастерской, а остальные — просто мастерами, существовали еще и подмастерья. Устроились мы при Московском Совете. Поставили себе целью сделать план реконструкции Москвы на новых социальных основах. Занялись и окраинами, и озеленением центра, созданием новых кварталов, разбивкой магистралей. Каждому мастеру был отведен известный район. Мы работали с энтузиазмом. Было время холодное и голодное, работали в шубах».
Первые плоды работы архитектурной мастерской увидели свет летом 1920 года на «Выставке проектов и планов рабочих жилищ», организованной жилищной секцией отдела социальной охраны труда Наркомата труда. Это были 25 листов с планами и перспективами районов Москвы, планы с обозначением существующих старых и планируемых новых зеленых общественных зон, схема города с обозначением проектируемой второй линии Окружной железной дороги, общий план перепланировки столицы в масштабе 300 саженей в 1 дюйме и другие архитектурные проекты.
Несмотря на то что эти иллюстративные материалы были выполнены разными архитекторами, в них нашла отражение единая концепция будущего Москвы — с широкими бульварами, с сохраняющимися наиболее ценными историческими зданиями, окруженными скверами, с планировкой ранее незастроенных участков, которая напоминала нерегулярную систему улиц старой Москвы. Тогда же стали оформляться и идеи зонирования города, переноса административного центра в район Петровского парка, разбивка новых кольцевых магистралей. Интересно, что по истории Москвы сотрудников архитектурной мастерской в 1918 году консультировал художник Аполлинарий Васнецов.
На начальном этапе авторы предполагали бережное сохранение существующей исторической застройки центра города с некоторыми незначительными корректировками и создание новых жилых и общественных пространств на еще не освоенных территориях в существующей на тот момент черте города — то есть в пределах Окружной железной дороги. Главная особенность проекта заключалась в исключительном озеленении новой советской столицы: предлагалось создание бульваров и разбивка скверов вокруг памятников архитектуры, которым уделялось особое внимание.
Главная проблема работы над проектом в этот момент заключалась в низком статусе самой архитектурной мастерской, которая была незаметна в сложной иерархии структур Моссовета. Многочисленные попытки архитекторов привлечь внимание к глубинным градостроительным проблемам столицы оказывались безрезультатными. Осенью 1921 года мастерская была ликвидирована. Идеи и наработки, которые успели появиться на бумаге, были переданы в созданный в апреле того же года научный совет «Новая Москва», одним из членов которого стал Алексей Викторович Щусев. Этот момент ознаменовал начало второго этапа работы над проектом, на котором план и получил свое наименование «Новая Москва».
Теперь Алексей Щусев старался придать завершенность уже имевшимся материалам, оформив их в единый план. Он исходил из того, что «Москва еще не упустила времени для своей реконструкции в смысле расширения границ „города будущего“, не упустила благодаря естественно сложившемуся исторически прекрасному своему плану».
В доработанном проекте «Новой Москвы» опора была сделана на новейшие достижения мировой градостроительной науки. Богатейший опыт и талант Щусева воплотились в идее пяти кольцевых зон: «Золотого города», включавшего Кремль и Китай-город, «Белого города» и «Земляного города» (каждому из которых отводилась часть Замоскворечья), «Красного города» — между Садовым кольцом и новой парковой дорогой, и пояса «городов-садов», окружающих Москву. Кремль и Китай-город трактовались Щусевым как неприкосновенный исторический и культурный центр. За Китай-городом сохранялась торговая функция, общественный центр намечался в Сокольниках, а транспортный — на Каланчевской площади, где должен был встать центральный вокзал. Исторически сложившаяся средневековая радиально-кольцевая планировка древней столицы сохранялась, подчеркивалась и укрупнялась. Основные радиальные улицы предполагалось расширить и спрямить. Бульварное кольцо — замкнуть в Замоскворечье, Садовое кольцо — оставить без изменений. Вместе с Новым бульварным кольцом, которое частично пролегало по старому Камер-Коллежскому валу, и новой кольцевой парковой дорогой между Камер-Коллежским валом и Окружной железной дорогой, они должны были стать зелеными легкими экстенсивно растущего города.
Идея озеленения столь крупного города, как Москва, была крайне важна для Алексея Щусева. Вокруг столицы он предполагал сохранить зеленый пояс лесов, которые должны были «вливаться» в город через радиальные бульвары, парки и скверы. Одним из таких «зеленых клиньев» мыслилась Всероссийская сельскохозяйственная и кустарно-промышленная выставка 1923 года — нынешняя территория Парка Горького и Воробьевых гор.
Щусев отмечал, что им «приняты во внимание ошибки американских городов (Нью-Йорк) в смысле густоты застройки „небоскребами“», а также «учтены возможности проблем новаторов Огюста Перре (Auguste Perret) и Корбюзье-Сонье (Le Corbusieur-Sognier) с их домами-башнями, расположенными на больших дистанциях». Однако в его плане отводилось специальное место и для опытов с новой архитектурой. Как отмечал архитектор, «Москва реагирует живо» на новые идеи многоэтажных зданий, «задумывая в центре города постройки „Дворца Труда“, „Госбанка“, „Дворца промышленности“».
При этом «Москва будущего» для Алексея Щусева была городом, в котором новейшие достижения градостроительной науки и архитектуры органично соседствовали с историческими памятниками. Он видел «местный колорит» не только в древних храмах, но и в «классических уголках», которые «вносят приятное разнообразие в радиальную средневековую планировку города». Конечно, в публикациях в советских журналах он не акцентировал внимание на той роли, которую должны были играть памятники архитектуры в пространстве «Москвы будущего», но его трепетное отношение к сохранению памятников старины хорошо прослеживается по планировочным решениям, зафиксированным в самом плане.
Выполненный сводный план «Новая Москва» Щусев отнюдь не считал окончательным. Он полагал, что «необходимо будет объявить конкурсы на перепланировки районов и распланировки пригородов, подобно конкурсам, которые проводятся в настоящее время за границей». Он даже был готов к радикальному пересмотру проекта, если таковое будет признано необходимым после предварительной оценки «всех имеющихся специалистов и знатоков столицы СССР». На деле же никакой широкой дискуссии по поводу плана «Новая Москва» не случилось.
В конце 1924 года, несмотря на возражения Алексея Щусева, президиум технического совета Московского коммунального хозяйства посчитал, что «организация комиссии по планировке Москвы при МКХ является единственно правильным решением вопроса рациональной и практически осуществимой планировки города». Это означало, что в основу дальнейших работ по планировке Москвы был положен план «Большой Москвы» Сергея Шестакова, который разрабатывался параллельно…
Несмотря на этот печальный финал большой работы, план «Новая Москва», составленный под руководством Алексея Щусева, не был забыт. Многие идеи, родившиеся в процессе работы над ним, можно проследить вплоть до Генерального плана реконструкции Москвы, утвержденного в июле 1935 года. К сожалению, в их число не попал бережный подход Щусева к сохранению памятников архитектуры и благоустройства территорий вокруг них. В первой половине 1930-х годов практика строительства крупных зданий на месте снесенных храмов фактически подменила собой системную реконструкцию города, о которой так много говорили и рассуждали с высоких трибун.
Немногие сохранившиеся свидетельства говорят о том, что Алексей Щусев в 1930-е годы, даже в самые непростые для себя периоды, несмотря на сформировавшееся весьма негативное отношение к плану «Новая Москва», не только продолжал писать письма в защиту отдельных исторических зданий, но и публично выступал с критикой реконструкции Москвы, указывая на ее недостаточно продуманный характер и существующую при этом реальную опасность уничтожения памятников старины. Даже на заседании комиссии Моссовета в 1935 году, в присутствии первого секретаря Московского комитета партии Лазаря Кагановича, Алексей Щусев по-прежнему предлагал сохранять внутри исторических кварталов центра Москвы «небольшие 3–4-этажные домики особнякового характера». Он прямо говорил: «Это избавило бы Москву от очень большой ломки. Конечно, их нужно сделать внутриквартальными, но все-таки оставить эту тихую романтическую сторону, которая очень ценна для жизни в большом городе».
И в то же время Щусев был одним из главных творцов той новой Москвы, которая становилась реальностью в 1930-е годы. Именно на его проекты и знаменитые постройки ориентировались многие архитекторы тех лет, именно он при разработке проекта застройки Триумфальной площади в 1932–1933 годах внес значительный вклад в формирование ключевой для советского градостроительства этого времени концепции проектирования города как единого торжественного ансамбля.
