Российский общественный деятель, издатель, медиаменеджер, основатель агентства по стратегическому консалтингу в медиа «К2», «Издательства редких книг» и филолог по образованию Кристина Потупчик обсудила с издателем журнала «Смыслы» Екатериной Горкиной вопросы диджитализации реальности, падения интереса к русской классической литературе и преимущества Telegram как нового СМИ, а также вспомнила свою первую встречу со столицей, которую начала покорять 20 лет назад.
Кристина, вы по профессии филолог. Как вы относитесь к тотальному проникновению цифровизации в нашу жизнь и переходу от традиционного чтения к электронным носителям либо замене классической книги аудиокнигой?
Не вижу ничего плохого в «цифре». Странно быть луддитом в период уже пятой промышленной революции. Жизненная практика показывает, что побеждает тот, кто быстрее адаптируется, а не тот, кто дольше других ухитряется игнорировать неизбежный ход истории. Корректнее рассуждать о новых технологиях не как о замене, а как о дополнении. Не всегда удобно брать с собой в дальнюю дорогу «Бесконечную шутку» Уоллеса или все тома «Капитала» Маркса. А иногда, признаться честно, очень хочется. В таких ситуациях на помощь и приходят удобные «читалки» от того же Amazon или любой другой компании, использующей технологии E-ink. Не сочтите уж за рекламу. То же самое с аудиокнигами. В каких-то ситуациях они уместны, в каких-то нет. И, кстати, аудиокнига — это не новый формат. В Античности читать книги молча было не принято, да и вообще чтение вслух процветало до XIX века. Сама возможность иметь выбор благодаря современным технологиям — это ли не счастье?
Ваша специализация — русский язык и литература. Ощущаете ли вы отсутствие интереса к чтению большой литературы, на которой мы все выросли в детстве, у молодого поколения. Что с этим делать?! К слову, вас тут запечатлели в футболке с красноречивым девизом Reading is sexy…
Что делать — непонятно. Кто виноват — понятнее тоже не становится. В самом начале ответа на такую непростую тему стоит оговориться, что я в принципе не против «переупаковки» даже самого Пушкина в формат условного TikTok. Дело ведь не в форме, а в содержании. Все по-настоящему великие произведения на самом деле — про любовь. И было бы странно лишать последующие поколения субъектности на такую животрепещущую тему. Да, надо признаться в первую очередь самим себе, что тенденция к снижению интереса к большой классической литературе у части молодого поколения действительно наблюдается. Тут среди причин можно выделить изменение информационной среды и привычек. А также определенные проблемы с актуальностью и доступностью, тот же культурно-исторический контекст. Я искренне убеждена, что человека нельзя заставить любить классику, но можно попытаться заново открыть ее и показать те базовые культурные коды, общечеловеческие ценности, которые лежат в основе классической русской литературы. Кстати, по роду своей деятельности я общаюсь с разными людьми: предпринимателями, чиновниками, благотворителями. И мой опыт показывает — не так много из них прочли весь корпус книг Толстого, что не мешает им быть гуманными и честными людьми. Мне кажется, русская литература тем и велика, что ее идеалы способны влиять на человека сквозь любые формы медиа, которыми она проникнута. В великой литературе меня больше беспокоит то, что она часто затмевает другие хорошие книги, написанные параллельно с ней, лишает их авторитета. Вот это плохо.
Кто ваша любимая литературная героиня, а может быть, и не одна? Что с высоты XXI столетия кажется вам в ее поведении ошибкой, а что, наоборот, идеальным решением?
Паола Дестен из лучшего произведения Джека Лондона «Маленькая хозяйка большого дома». Всегда мечтала иметь большой дом, лошадку и двух ухажеров одновременно.
Думаете ли вы, что гениальность русских классиков еще и в том, что они удивительно точно могли поименовать своих героев, отражая в именах — Евгений, Наталья, Григорий, — в том числе архетипы?
Раз уж заговорили о Толстом, то полгода назад перечитала «Анну Каренину». Поразительный роман — берешь его персонажа, любого, прикладываешь к друзьям и знакомым и говоришь: а Вронский — это вот он, а тот — Левин. Но кто там прав, а кто нет — это неясно. Вообще, когда дело касается оценки литературных героев, я люблю шутку приводить про «Трех мушкетеров» Александра Дюма. Признак взросления — это когда в «Трех мушкетерах» начинаешь болеть за Ришелье: государственника, которому мотали нервы четыре алкоголика, три падшие женщины и дегенерат в короне. А если серьезнее, то в русской литературе имена героев — это не просто метки, а часть их художественной вселенной, часто содержащая намеки на судьбу, характер или даже авторскую иронию. Гениальность классиков — в умении превращать имя в многомерный символ, который резонирует с архетипами русской культуры. Хлестаков, Молчалин, Собакевич — это говорящие фамилии. Или, к примеру, Раскольников — фамилия намекает на раскол в душе, вере. А вот Пьер Безухов — искренний, но плохо слышащий мир вокруг. Или возьмем образ Татьяны. Пушкин назвал Татьяну своим идеалом, потому что наделил ее всеми качествами совершенной в его понимании женщины. Татьяна описывается в романе как «русская душой». Девушка любит природу, снежную русскую зиму, народные песни, чтит память предков.
Наш номер посвящен Москве. Можете описать вашу первую встречу с ней?
В Москву я часто в детстве ездила на экскурсии с классом, но первая осознанная встреча с этим городом случилась в мой первый же рабочий день в столице. На работу меня уже позвали, а до зарплаты был еще целый месяц. Жилья не было, в кармане 1200 рублей (стипендия). Так что первые два дня до аванса я ночевала в машине у подруги, которая тоже только заступила на должность. Мы обе были из Владимира. Помню, что «Крошка Картошка» тогда казалась пиром. А умывались и приводили себя в порядок мы в туалетах «Охотного Ряда» или ГУМа.
Безусловно, мы не можем не спросить про те изменения, которые вы наблюдаете в Москве с момента первой встречи и до сегодняшнего дня. Что вы любите в этом городе больше всего?
Самое яркое впечатление от изменений — это то, что в ГУМе появился душ. Вот бы мне тогда, в 2005-м, он пригодился. Ну, а в целом Москва, без шуток, похорошела. И спасибо за это Сергею Семеновичу. Как приводили в порядок парки и набережные, как очистили ВДНХ от обнаглевших торговцев шашлыками и крадеными телефонами. Москва становилась более удобной в первую очередь для пешеходов. Раньше это был город машин. По Москве теперь удобно ездить на суперсовременном общественном транспорте. Стали больше реставрировать. Город стал технологичнее. Убрали провода и уродливую рекламу. Вернули городу речной транспорт, который теперь стал привычным, как трамвай или электробус.
Каков типичный день москвички для вас? Рабочий или выходной, на ваш выбор, — опишите его.
Проснулась, пробежка с собакой (аудиокнига в наушниках), душ, в офис, там завтрак, работа, перерыв на чтение, работа, ужин, домой, час на чтение перед сном.
Самая характерная московская фраза — это…
«Дедлайн сегодня» и «Давай после праздников».
Мы видим, как бережно город стал относиться к исторической памяти. Ведь без знания истории невозможно построить дорогу в будущее. Кстати, именно так звучала тема моего выпускного сочинения в школе. Что вы думаете по этому поводу?
Та работа, которая проводится для сбережения исторической памяти как на городском, так и федеральном уровне, — это буквально база, фундамент. Обретающий особую ценность после непростых периодов в истории нашей страны, имевших место в прошлом. Поклонников распевать «Интернационал» заметно поубавилось в XXI веке, до основания разрушать практически перестали, теперь наступило время сберегать то, что не успели разрушить раньше. И справляются с этой объективно непростой задачей так же объективно неплохо. Да, работы предстоит еще немало. Сколько исторических усадеб и храмов на территории страны находятся сегодня в печальном состоянии. Но она ведется, власти разных уровней уделяют все больше внимания таким историям, находятся и меценаты. Это де-факто сражение со временем, а время — субстанция такая, своенравная. Иногда оно на твоей стороне, иногда наоборот.
Булгаков писал, что москвичей испортил квартирный вопрос. Как вы считаете, какой вопрос портит москвичей сегодня?
Вопрос перманентного нахождения в онлайне. Телефон на столе во время обеда, в руках — во время прогулки, и так далее. А можно было бы почаще смотреть под ноги и на небо.
«Весь мир — театр, а люди в нем актеры». Считаете ли вы, что вокруг нас и так все время разыгрываются спектакли?
У Ирвинга Гофмана есть про это целая книжка, в которой он отвечает на этот вопрос куда лучше меня, она называется «Представление себя другим в повседневной жизни», мы в «Издательстве редких книг» ее скоро переиздаем. Основная идея Гофмана в том, что человек сам по себе не обладает сущностными характеристиками, а является лишь суммой удавшихся представлений и инсценировок, воспринятых другими. Мы все, передавая характер своей роли, пытаемся найти простую и наглядную ее демонстрацию, что вынуждает нас к постоянным театральным эффектам, или, по Гофману, «исполнениям». Дальше пересказывать не буду, обязательно почитайте при возможности.
Мы входим, или уже вошли, в эпоху «визуала», когда внимание значительно сильнее цепляет интересная картинка, нежели интересная мысль. Что вы думаете по этому поводу?
Интересная мысль, как и красивая картинка, хороша сама по себе, как вещь в себе. Но дополнительную силу они обретают, когда дополняют друг друга. Было бы странно игнорировать такой очевидный факт в эпоху рилсов и тиктоков. Ежедневно растет объем информации, которую человек потребляет. Логично, что чтение 10 000 знаков текста сегодня и даже 20 лет тому назад — это разные процессы, которые находятся в разных обстоятельствах пространства и времени. Хорошо, когда удается сочетать форму и содержание. Это возвращает нас к вопросу выше про чтение классики. Генерально новые идеи вряд ли появлялись со времен Сократа, будем честны. Вопрос упаковки одинаково насущно стоял что в древние времена, что в Средневековье, что в Новое время.
Активнее всего жизнь столицы да и всей страны сегодня отражается в телеграме с его тысячами каналов. Вы одна из тех, кто лидирует в этом новом СМИ образца XXI столетия, где автором может стать буквально каждый — перефразируя героя фильма «Москва слезам не верит»: через 20 лет не будет ничего, только телеграм. Действительно ли он может стать реальным конкурентом ТВ и традиционным медиа?
Пусть расцветают сто цветов. От такого подхода в результате выигрываем мы с вами — читатели, зрители, слушатели.
При этом вы издаете журнал «Москвичка» и его приложение «Огород». Так бумага или диджитал?
Диджитал — это то, без чего нет и минуты в нашей работе. Но принт — это нечто элитарное, нечто более ценное и полезное. Так как, только держа бумажную книгу или журнал в руках, ты не смотришь в телефон. Такое себе может позволить только элита!
Ваши смыслы на сегодня?
Как человек, который считает, что большинство вопросов сводится к общению между людьми, я все пытаюсь в людях разобраться. Для этого читаю книги, издаю книги и вообще делаю почти все. Еще всегда считала, что есть мы и все остальные. Вот пытаюсь понять, кто из тех, кто меня окружает, кто.
Фотографии предоставлена пресс службой компании «Издательство редких книг»
