Сегодня редакция журнала «Смыслы» встретилась и поговорила с Марией Голованивской, основательницей и директором Школы «Хороший текст», доктором филологии, гуманитарным технологом. Мы выясняли, что и как теперь в индустрии письма. Беседовала Надежда Ермоленко.
Кому нужна литература?
Литература мнится человеками цивилизационным достижением. Если у народа есть литература, значит, он состоялся как культурный этнос. Если нет, значит, с пальмы слез. Почему так? Потому, что письменная фиксация опыта, фантазии, цепочки событий позволяет передавать их из поколения в поколение не расплескивая, а это создает единство мировоззрения, опыта, ценностей, преемственность.
В письменных текстах запечатан культурный код. Литература позволяет влиять, формировать, она — яркий пример мягкой силы. Наша европоцентричность во многом сформировалась из переводов европейской литературы XIX века, наша ранняя классика на них взросла. Знание языка позволяет понимать собеседника. Знание литературы позволяет понимать его образ мысли. Такая масштабная функция литературы делает пишущего уважаемым человеком: он создает общекультурную ценность, рассказывая свои истории. Его место почетно. Другое дело, что сейчас пишущий нищ, но от этого не менее уважаем.
Почему же он нищ, если создает национальное достояние?
За этим прослеживается логика. Небогат и учитель, и врач, и философ, и инженер, и машинист, и полицейский, и даже премьер Большого театра. Деньгами в сегодняшнем мире вознаграждаются предприимчивость и все виды пресловутых soft sкills — кто ими обладает, тот прорвется к благополучию. Мне рассказывали производители кожаных изделий, закупавшие кожу у лучших итальянских производителей, что большие марки всегда закупали лапы и животы — самую низкокачественную кожу, потому что, как они говорили, их изделия носят один сезон, качества тут не надо. Это и есть мир коммуникации, пресловутое общество потребления, где умение запудрить мозги (зачеркнуто), создать миф, знак генерирует деньги. Умеющий продать заработает, не умеющий — нет, вне зависимости от сферы деятельности. Продукт идет потом.
Зачем же люди пишут, хотят писать, если это не дает денег?
Умение писать, рассказывать дает власть над людьми, способно обогащать автора любовью, обещает ему особое качество жизни (эмоциональное). Многие хотят любви и внимания не меньше, чем денег. К тому же к писателям у нас относятся как к существам особенным, Богом поцелованным, а это приятно ощущать.
К слову, все чаще встречаются люди, которые обеспечивают себя не писательством и относятся к занятиям литературой как к завоеванной свободе самовыражения. Среди них таланливых людей ничуть не меньше, чем среди дипломированных писателей, еле-еле сводящих концы с концами.
В СССР писатели жили хорошо: медицина, дома творчества, дачи, гонорары. Почему теперь этого нет?
Я и сама из семьи профессионального советского писателя (дед) и успела пожить этой золотой жизнью. Тут все просто. У советских писателей нужной направленности был, как бы мы теперь сказали, грант на выполнение госзаказа. Грант — вещь хорошая, дает сытость. Но появилась конкуренция за этот грант. Сегодня его смело выигрывают блогеры (если говорить о работе пером и картинкой); дачи и пансионаты теперь — у них. Они создают идеологию и лучше владеют каналами дистрибуции нужных смыслов и формулировок. Лидеры общественного мнения теперь нередко называются дилерами общественного мнения, и их премия вызывает восхищение. Грант — у них. Есть и другая причина — распад издательской индустрии. Магазины, издательства и далее по цепочке — не те, что были раньше. Маленький штат, хорошего редактора не сыскать. Былых каналов продвижения (специальные полосы в газетах и журналах, радиопередачи и пр.) нет — или они в упадке; критиков по пальцам можно перечесть. Маркетплейсы перебивают покупателя у книжных магазинов и пр. Все это нуждается в перезапуске.
Вы создали литературную Школу «Хороший текст» 10 лет назад. В чем был смысл затеи?
Он менялся. Сначала мы были сосредоточены на талантах в области худлита. Отмечу — у нас всегда преподавали писатели и поэты первого ряда: Виктория Токарева, Людмила Петрушевская, Павел Басинский, Дмитрий Воденников, Лев Данилкин, Юрий Арабов — и многие другие, ставшие сейчас, увы, иноагентами. Мы вырастили несколько десятков авторов, определивших лицо современной литературы. Не буду их называть, чтобы не говорить о них в терминах продукта. Но поверьте — вклад сделан. Не благотворительный, отмечу: учиться у нас стоит денег, хотя мы всегда находили возможность учить и без оплаты. Сейчас фокус сместился. Мы переключились на нон-фикшн, нам стали интересны авторы, у которых есть первая профессия и которые хотят поделиться опытом, рассказать о предметной сфере или о себе любимых в каком-то деле. При этом форма тут может быть любая: например, рассказы, но написанные по реальному материалу. Или биография. Среди учеников сейчас — криптаны и директоры холдингов, театров, финансисты и риелторы, врачи и водители такси, — поверьте, это будут очень крутые авторы.
Это пиаровская литература?
Отнюдь! Это настоящие книги, без туфты. Мы не производим изделия из лап и животов как модные бренды. Тут все по-честному. Талант ведь как прыщик — может выскочить где угодно, как говаривала Фаина Раневская.
Простите за модный вопрос, но не заменит ли ИИ писателей?
Только если у него появится свой уникальный опыт, душа, воображение и т. д. Могла бы выйти неплохая книга «Страдания юного Конвертера». Если серьезно, в гуманитарной сфере ИИ делает простые продукты для тех, кто не может позволить себе нанять человека и хочет сэкономить время и деньги. Появился даже такой термин — «ИИ-помои». Я не говорю сейчас о науке, где ИИ — очень полезный инструмент: он может оперировать большими данными очень быстро, поэтому он и в медицине, в диагностике часто хорош. Но, предположим, вы хотите жениться или выйти замуж — вы станете советоваться с ИИ? Или даже пример попроще — дизайн квартиры вы закажете человеку или ИИ? Да, человек в разы дороже, а ИИ доступен всем. В массмаркете ИИ победит, в креативных индустриях он вычистит всех посредственных сотрудников, но спецам волноваться не стоит. ИИ — это инструмент, в том числе и в руках писателя. Но инструмент не может заменить того, кто им работает.
Какие планы у Школы «Хороший текст»?
Мы планируем делать издательство, которое совсем не будет похоже на издательство. Нам теперь жалко отдавать на сторону те книги, которые сегодня пишутся в стенах нашей Школы. Мы попробуем создать систему, при которой хорошие тексты будут должным образом доставляться читателю, где бы он ни находился, именно в формате полноценной книги. И мы постараемся вызвать у читателя волчий аппетит к чтению, пользуясь новыми инструментами, где никакие дутые информповоды не пройдут и все будет по-честному. Но Школа «Хороший текст» по-прежнему останется нашей главной любовью и нашей главной заботой, потому что смыслы и слова рождаются именно там.
