Чем в современном мире может быть искусство? Например, понятным товаром, причем не только с точки зрения прямых отношений «художник — покупатель», но и с точки зрения, например, благотворительных инициатив. Аукционы, где собирают деньги в пользу фондов или конкретных учреждений, непременно в списке лотов будут иметь парочку работ современных арт-деятелей. В то же время для самих художников искусство всегда было способом высказывания или даже протеста — кто-то выбирает провокацию, кто-то тонкую метафору, а кто-то бьет прямо в лоб. При этом арт-объекты не обязательно должны быть замкнуты в стенах музеев и галерей — в этом случае искусство может быть акцентом пространства или его органичным, порой незаметным дополнением. Словом, куда и в каком только виде не пытаются применить искусство в наши дни, жаль, что не всегда в этих действиях можно найти реальную пользу. Но все же в череде выставок, ярмарок и прочих смотров совриска временами возникают совершенно потрясающие инициативы. Арт-сообщество — творцы, кураторы, галеристы, меценаты, коллекционеры, — находя нестандартные способы взаимодействия с обществом, предлагают искусство в качестве инструмента помощи, поддержки и исцеления. И это придает ему новый смысл и новую ценность.
Самым свежим и актуальным проектом на этой ниве стала выставка «Вместе», открывшаяся в новом лечебно-диагностическом комплексе 62-й больницы в инновационном центре «Сколково». Это беспрецедентный для России проект, который превратил пространство реальной больницы площадью около 60 тыс. кв. м в музей современного искусства. Более 200 работ от 70 авторов из разных стран — России, Беларуси, Бразилии, Нигерии, США, Японии, Южной Кореи, Китая, Франции, Швейцарии и других — разместились в коридорах, холлах и лечебных зонах больницы. Зачем? Чтобы создать уникальную исцеляющую среду.
Куратором выставки выступила Сабина Чагина, основательница творческой экосистемы «Сабстанция». По ее словам, этот проект стал настоящим вызовом, поскольку в начале работы было непонятно, как соединить консервативную среду медицинских учреждений и стихийное, хаотичное современное искусство. Хотя Чагина определенно скромничает. Уж кому-кому, а ей не привыкать работать с искусством в нестандартной обстановке — ее усилиями столичные городские объекты много раз обретали новый, довольно нестандартный облик, ведь, помимо прочих достижений, она известна как сооснователь и многолетний куратор фестиваля стрит-арта «Артмоссфера».
Однако проект «Вместе» случился в том числе благодаря визионерству заместителя мэра Москвы Анастасии Раковой, которая оказалась готова пойти на эксперимент — поселить искусство в стерильные пространства государственного учреждения, чтобы наделить место жизнью, чувствами и эмоциями. Многие работы останутся в стенах центра и после открытия больницы в полном объеме, поскольку выставка была изначально задумана как часть формирования исцеляющей среды и попытка сделать арт-интеграции полноценным инструментом лечебного процесса.
Что же до участников, то список похож на анонс международной биеннале или ярмарки искусства — сплошь известные и очень любопытные художники, среди которых Миша Most, Дмитрий Аске, Аристарх Чернышев, Саша Фролова, Максим Петруль и еще длинный список российских и иностранных имен. Например, есть африканская художница Мишель Окпаре, которая славится своими яркими работами, где раскрываются противоречивые состояния сложной действительности окружающего мира. В интерпретации Окпаре именно эти противопоставления в итоге и спасают человеческую душу.
Большинство из 200 работ были созданы для этого конкретного проекта. Художники и скульпторы творили, отталкиваясь в первую очередь от особенностей пространства, представляя концепции в разных жанрах — от паблик-арта до настенной росписи. Для каждого из них это выход за пределы привычных институций и работа с непростой темой. Больница — пространство с мощным эмоциональным зарядом, и в случае с онкоцентром этот заряд не всегда положительный. Работа, созданная для такого контекста, не может остаться нейтральной. Но ключевая идея «Вместе» — подчеркнуть силу единства и чувства сопричастности, которые становятся опорой для человека в непростые времена. Искусство здесь не иллюстрирует терапию и не пытается отвлечь от болезни, а становится важной частью терапии. То есть не лечит в медицинском смысле, но делает кое-что иное: напоминает человеку о том, что он — не только пациент, и его жизнь все еще наполнена прекрасными вещами, главное — не терять умения смотреть по сторонам. Выставку открыли до начала работы клиники и приема первых пациентов, чтобы максимально широкий круг людей мог посетить экспозицию.
Похожую идею — сделать актуальное искусство доступным и встроить его в повседневную жизнь — реализовала Юлия Визгалина, владелица ювелирной компании Soho Jewelry, вместе с галеристкой Наталией Грабарь в декабре прошлого года в одной из старейших московских школ — гимназии № 1529. Выставка «Он в воздух бросает, и ловит он сразу двенадцать шаров» на два месяца превратила пусть и не совсем обычную, но все же государственную школу в музей современного искусства. Здание в стиле модерн, построенное архитектором Иваном Кузнецовым более 120 лет назад, стало идеальной площадкой для экспозиции на тему новогоднего шара.
Смысл проекта был предельно прост: приобщить детей к искусству в естественной для них среде и раскрыть их творческий потенциал. По сути, это инвестиция в будущее — попытка погрузить в тему и подтолкнуть к творчеству юное поколение, которое походу в музей предпочитает залипание в гаджетах. Выставка разместилась сразу на нескольких этажах, причем списку художников, работы которых радовали исключительно обитателей школы (администрацию, учеников и их родителей), позавидовал бы любой знатный галерист. Чего стоит только тот факт, что специально для этого проекта дуэт Recycle Group создал специальную инсталляцию. Были также работы Александры Паперно, Павла Пепперштейна, Виктора Пивоварова, Ульяны Подкорытовой и многих других. А для проведения мастер-классов пригласили, возможно, самого понятного для детей современного художника — Ростана Тавасиева, известного своей «бегемотописью» из мягких игрушек, которых он помещает прямо на картины. Аналоги такого масштабного, но при этом столь закрытого для широкой публики проекта вспомнить сложно.
Но Визгалина с Грабарь пошли еще дальше и в рамках выставки организовали конкурс рисунка на заданную выставкой тему среди учеников с первого по седьмой класс. Результаты их творческих порывов были выставлены рядом с работами именитых художников. Отчего невольно закрадывается мысль, что жизнь некоторых арт-деятелей могла сложиться совсем иначе, если бы им в 10 или 12 лет посчастливилось выставлять свои работы рядом, например, с Пивоваровым — насколько увереннее, смелее и прогрессивнее они могли бы быть? Кто знает, возможно, много лет спустя молодая звезда международной арт-сцены, когда-то учившаяся в гимназии № 1529, в своем интервью поведает о том, как инсталляция Марии Сафроновой, стоявшая у школьной лестницы, перевернула ее жизнь.
Если вернуться к выставке «Вместе» и ее концепции, вспоминается другой проект, который с помощью современного искусства нетривиально привлекал внимание к актуальной медицинской теме. Десять лет назад крупная фармацевтическая компания «Такеда» запустила проект «Боль и воля», в рамках которого проводила впечатляющие выставки, чтобы поддержать развитие паллиативной помощи и новых технологий в медицине. Одной из самых мощных стала выставка «Прорыв» 2018 года, организованная совместно со Строгановским училищем и Фондом культуры «Екатерина». Экспозиция демонстрировала, как технологии и современное искусство могут привлечь внимание к качеству жизни пациентов, столкнувшихся с серьезными заболеваниями.
Тогда на втором этаже фонда «Екатерина» были выставлены работы известных современных художников, большая часть которых была создана специально для этого проекта. Отправной точкой выставки стала работа Сергея Мироненко New, где черно-белый джентльмен из XIX века пытался разглядеть будущее в цветном калейдоскопе. Инсталляция Ольги и Олега Татаринцевых из выключенных офисных ламп и гнутых железных листов переосмысляла статью о гене альтруизма, опубликованную в 1971 году генетиком Владимиром Эфроимсоном. Были также триптих Макса Орлицкого «Пастушка и овцы», где соединились авангардная мода и киберпанк, биоморфный объект Дмитрия Каварги из пластика и металла, скульптура Григория Орехова, с помощью нескольких пластиковых яиц и зеркала создавшего аллюзию на «Бесконечную колонну» Бранкузи, и триптих Аристарха Чернышева «Критически важное обновление» с «недозагрузившимися» 3D-автопортретами, ставшими метафорой несовершенства человеческого тела. Эта работа перекликалась с представленными по соседству объектами Московского научно-исследовательского онкологического института им. Герцена, использующего 3D-принтинг для замещения и регенерации «недостающих деталей» в организме человека после консервативного лечения. Наталья Сергеева, профессор кафедры биологии РНИМУ им. Н. И. Пирогова, очень мудро заметила, что «в наше дело уже давно пришли термины художников: дизайн, 3D-биопринтинг… Знаете, когда-то Павлов разделил всех людей на две категории: на художников и мыслителей. Задача ведь у нас одна: вы пытаетесь представить, какова природа, а тем временем мы пытаемся ее понять». Поэтому, когда художник находит эстетику в структуре клетки под микроскопом, а ученый обращается к визуальному опыту искусства, рождается новое качество помощи — интеллектуальное и эмпатичное.
Среди больших выставок и крупных инициатив встречаются порой и очень камерные проекты отдельных художников, в основе которых лежат весьма непростые темы. Но зато цель у всех одна — помочь справиться с той или иной проблемой. Например, Елена Ковылина, радикальный перформансист и основатель первой в Москве школы перформанса, в период пандемии коронавируса вместе с независимым ученым Инной Яковлевой разработала несколько проектов в области нейроакустики. Их «Аудио-визуальная аптека» представляла собой коллекцию из 200 шестигранных изображений лекарственных трав (сортированных по сборам: от кашля, повышающие иммунитет, успокаивающие и так далее), созерцание которых в сочетании с неслышимыми человеческому уху (но «слышимыми» телом) треками на определенных частотах оказывало благотворное воздействие на организм. В тот же период Ковылина и Яковлева работали над проектом «Абсолютная свобода». Они решили проанализировать различные виды зависимостей современного человека — алкоголизм, наркоманию и даже зависимость от социальных сетей, — чтобы создать их визуальные образы и снабдить звуковыми программами, которые могли бы помочь излечить людей. Особенно интересно, что работа над такими глубокими по смыслу проектами велась главным образом дистанционно, что само по себе тоже стало терапией — в первую очередь для художницы, оказавшейся в условиях изоляции, но не потерявшей желание созидать и помогать.
Другой пример — проект «Сад им.» во внутреннем дворе частного крематория в Нижнем Новгороде, созданный художником Артемом Филатовым, одним из основателей студии «Тихая», совместно с Алексеем Корси. Звучит жутковато? Возможно. Но именно здесь Филатов предлагает осмыслить самый глубинный человеческий страх — страх смерти. Он дает возможность сблизиться с предметом страха в самом очевидном для этого месте, чтобы от этого страха избавиться. По убеждению художника, если не осмыслять некую вещь, она будет тобой овладевать. То есть если бояться машин, невозможно будет сесть в такси. Если бояться быть сбитым на переходе, невозможно будет переходить дорогу. То же самое со смертью. По факту «Сад им.» — пространственная инсталляция с настоящим ботаническим садом, созерцание которого сопровождается специально созданным звуковым сопровождением. Это очень философский проект, который пытается помочь приручить смерть — впустить свет туда, где обычно непроглядная тьма, и найти при этом нужные слова для того, о чем человек предпочитает молчать.
В этой парадигме можно вспомнить еще одно современное произведение, которое препарирует не только страх, но и всеобщую стигму. Несколько лет назад современный монументалист Саша Купалян создал в Железнодорожном районе Балашихи, как принято считать, самый масштабный в мире мурал о ВИЧ. Эта грандиозная роспись высотой почти в 11 этажей стала мощным высказыванием художника в борьбе с ВИЧ-стигмой. Купалян в принципе славится своими огромными работами, взять тот же мурал «Взгляд» на фасаде Новой Третьяковки, здесь же он сосредоточил свое внимание на сложной социальной проблеме, посвятив работу фонду «СПИД.ЦЕНТР», врачам и всем тем, кто борется с эпидемией ВИЧ. Ведь вирус иммунодефицита человека — одна из самых табуированных медицинских тем. Люди, живущие с вирусом, часто сталкиваются с тем, что общество предпочитает умалчивать об их существовании, почти стирать их из истории, потому что, несмотря ни на что, по-прежнему принято считать, что ВИЧ — это маргинальное заболевание, которым обычный человек заразиться не может. Так, работа Купаляна сделала обычную городскую стену полотном, а художника — голосом тех, кто нуждается в поддержке.
Конечно, искусство всегда было зеркалом человеческой души, отражением надежд, страхов и стремлений. Но в XXI веке оно перестает быть молчаливым наблюдателем и выходит за пределы привычных пространств, чтобы стать деятельным участником жизни. Проникая в самые неожиданные места, творчество вступает в диалог о человечности, уязвимости и социальной ответственности. И художники, как чуткие барометры, по-разному реагируют на острые темы. Но несмотря на различие подходов, все эти проекты объединяет одна простая и мощная идея: искусство может и должно помогать людям справляться с жизненными трудностями. Оно обладает огромным потенциалом, чтобы поддержать человека в самый сложный момент и трансформировать общество. Ведь помогать можно по-разному, и искусство — один из самых красивых и вдохновляющих способов делать это.
Фото предоставлены Департаментом здравоохранения города Москвы
