Московский джазовый фестиваль — важное культурное событие, которое поклонники джаза с нетерпением ждут каждый год. На протяжении семи дней в столице выступят более 1 тыс. российских и зарубежных артистов. Фестиваль пройдет на самых знаковых городских площадках и, несомненно, станет одним из самых ярких событий этого лета. Программу фестиваля откроют Игорь Бутман и Московский джазовый оркестр, которые исполнят новую музыкально-театральную программу «Леонид Утесов. Спасибо, сердце!».
Игорь Михайлович, в этом году на фестивале представлен спектакль «Слово о полку Игореве» с Сергеем Безруковым. Джаз часто называют «музыкой свободы», а древнерусский эпос — это строгий канон. Как в этой постановке уживаются импровизация и средневековый текст?
На самом деле даже в этом каноне, в «Слове о полку Игореве», и, соответственно, в опере Бородина «Князь Игорь», есть знаменитые слова: «О, дайте, дайте мне свободу!» Сама мысль о свободе звучит уже тогда. Услышав ее, мы и решили сделать свободу главной темой спектакля. Ведь джаз — это ее музыкальное воплощение. Получается, что еще в древности люди думали о том, что сегодня выражает джаз. Мы будем отвечать на этот запрос импровизацией.
О форуме Jazz Across Borders (JAB)
JAB в этом году включает трек «Мэтчмейкинг». В бизнесе это поиск партнеров, а что это значит для джазмена? Реально ли найти «своего» продюсера или музыканта по системе «быстрых свиданий»?
Самое главное — это общение, коммуникация. Можно и за три минуты встретить человека, которого, может быть, ты искал всю жизнь. Это может быть не только на уровне разговора, а на уровне подсознательном, эмоциональном, в каких-то вещах, которые ты не можешь объяснить… Вот ты встретил своего человека — ему симпатизируешь сразу. Если это происходит на таком уровне, то, конечно, два профессионала — продюсер и музыкант — всегда найдут точки соприкосновения. Профессионал всегда увидит в музыканте его сильные стороны. Ведь самое главное для артиста — показать именно сильные стороны, а если есть слабые стороны или не такие сильные, то их, наоборот, завуалировать, чтобы музыкант мог полностью проявить свой талант для публики. А со временем поклонников этого таланта станет больше. Как выиграть в лотерею, если не купишь билет? Это тот же самый случай: тебе надо разговаривать, встречаться, смотреть. Люди с полуслова понимают: «Да, с этим человеком у меня может получиться». Как в любви, так и в работе. От любви до работы один шаг!
Вы упоминали, что джазовый дирижер не всегда обязателен, так как ритмом правит барабанщик. На Форуме джазовых педагогов в рамках JAB не планируете ли вы дискуссию о том, стоит ли менять классическую систему обучения в пользу этой «ритмической демократии»?
Самое авторитарное дело в музыке — это ритм. Без него просто невозможно. И «демократии» в ритме быть не может. Может быть «демократия» в выборе ритма, «демократия» в выборе темпа, «демократия» в выборе средств выражения, но ритм остается постоянным. Это сердце. Ты не можешь говорить сердцу, чтобы оно было демократичным и билось, как хочется: быстро или медленно. Потому что тогда человек нежизнеспособен. Поэтому демократия не может быть везде. Это ошибочное мнение. Самая лучшая демократия — когда есть порядок. Тогда она работает, тогда можно об этом говорить. Если нет порядка — никакой демократии быть не может. Есть беспорядок, разгильдяйство, безответственность…
На форуме Jazz Across Borders есть трек JAB Listening. Как опытному продюсеру не пропустить тот самый «алмаз» среди сотен заявок, когда ухо уже замылено тысячами разных других записей?
Профессионалы всегда слышат, как записана музыка. По первым нотам практически всегда можно понять уровень исполнителя, поэтому «глаз» у нас не замылен. В любом случае всегда можно сделать пометки и переслушать несколько раз.
Все эти прослушивания ведут к тому, что люди знакомятся и узнают друг друга. Даже если конкретное прослушивание не дало немедленного результата, профессиональные журналисты и специалисты все равно будут иметь исполнителей в виду. Наша задача — распространить как можно больше информации о том, что мы делаем. Это как посадить 20 зерен, а вырастет одно — но без посева не будет и этого.
О международном контексте и опыте
После триумфального турне по Латинской Америке и выступления на «Фабрике искусств» на Кубе планируете ли вы интегрировать латиноамериканский драйв в образовательные программы вашей Академии джаза?
Латиноамериканская школа, ритмы и инструменты — часть джазовой палитры и обязательна для изучения, даже если бы мы не ездили на Кубу, в Бразилию и Никарагуа. Конги, бонги, маракасы, тимбалес — все это очень эффектно и эффективно используется в современном джазе. В июне на Форуме джазовых педагогов в рамках Jazz Across Borders мы посвятим этой теме целую сессию. Думаю, что в скором времени и в Академию джаза нам потребуется педагог по этим дисциплинам — это необходимая составляющая современного музыкального ансамбля. А турне лишний раз подтвердило, что латиноамериканский драйв нужно внедрять в образование как можно быстрее.
Вы рассказывали о «белых штанах для Рио» и выступлении на Великой Китайской стене. Какая визуальная или географическая декорация в Москве 2026 года могла бы сравниться по силе впечатлений с этими мировыми точками? А какая в Петербурге?
В Москве — Красная площадь. Краше Красной площади нет. И конечно, все площадки Московского джазового фестиваля — Парк Горького, парк «Зарядье», ВДНХ — прекрасны… В этих местах очень мощная энергетика.
А в Петербурге — Исаакиевский собор, Дворцовая площадь, Петропавловская крепость, стрелка Васильевского острова, Ростральные колонны, Казанский собор и все наши дворцы: Зимний, Летний, Михайловский замок и Петергоф. Все это уникальные культурные сооружения, которые не менее важны для мира, чем Китайская стена.
На Московский джазовый фестиваль ежегодно приезжает множество зарубежных артистов, несмотря на «хейтеров». Станет ли площадка JAB местом, где зарубежные гости смогут открыто обсудить, как культуре оставаться вне политики в сегодняшних реалиях?
Невозможно оставаться вне политики, но можно на эту политику влиять. Именно искусством подталкивать людей к мыслям о великом, прекрасном и вечном. Мы играем для людей, у которых свои политические преференции, свое понимание жизни. И есть прекрасные музыканты, с которыми я политически или как-то иначе не согласен. Но наша задача — музыкальным искусством находить такие интонации, чтобы у людей возникали мысли в направлении поиска компромиссов. Алчность, зависть — это все грехи, и через музыку от них можно освобождаться, прощать людей и их ошибки. Потому что и мы тоже совершаем ошибки, а когда мы раскаиваемся и просим прощения и нас прощают — это высшее состояние души.
О творчестве и преемственности
В одном из интервью вы сказали, что «хорошая песня — уже патриотическая». Услышим ли мы на Московском джазовом фестивале джазовые интерпретации тех самых песен, которые сейчас можно назвать патриотическими?
В нашем репертуаре есть композиция, которая, считаю, является, верхом патриотизма, — композиция «Русь», которую мы исполним на закрытии Московского джазового фестиваля в музыкально-литературной постановке «Слово о полку Игореве» с Сергеем Безруковым. И конечно, есть песни в нашей программе, связанные с творчеством и жизнью Леонида Утесова. Это все патриотические песни: о любви, жизни, Великой Отечественной войне, Родине. Они войдут в наш спектакль «Спасибо, сердце!», который мы покажем на открытии Московского джазового фестиваля.
То качество, к которому мы стремимся и которое у нас уже есть, — это очевидное проявление патриотизма. Мы не терпим халтуру, не терпим пошлость. И в этом наш патриотизм. Петь плохо песни, в которых есть слова «Родина», песни на патриотические стихи, — это как раз преступление, предательство Родины, измена нашим истинным представлениям о прекрасном.
Вы говорили, что джаз прошел путь от простого к сложному быстрее классики. Не кажется ли вам, что сейчас джаз начинает «упрощаться» обратно, чтобы стать ближе к массовому зрителю парков и открытых площадок?
Нет ничего страшного в том, что что-то становится более доступным. Главное, чтобы эта доступность имела музыкальную ценность. Для нас виртуозные произведения — это и те, где есть простая мелодия, и те, где есть кантилена. Мы же не делим их, мы восхищаемся и теми и другими. У каждого произведения своя задача, свои интонации, свои мотивы.
Есть сложные симфонии Малера, сложные квартеты Шостаковича, сонаты Скрябина. А есть фортепианные пьесы Рахманинова — его Прелюдия до-диез минор или «Вокализ». Сказать, что музыка Чайковского простая, хотя мы можем напеть все его мотивы, — нельзя. Так же как и эмоции.
Человек не может все время есть конфеты — заболят зубы. И соленое тоже нельзя есть постоянно. Все меняется, и джаз меняется. Есть сложная музыка, есть более мелодичная, с меньшим количеством нот. Разные темпы, разные размеры. И все это музыка. Все это отобрано слушателями и зрителями за долгое время. Мы знаем, что бывает и простой джаз, и сложный. И у каждого вида искусства есть свои поклонники.
О будущем и личной философии
Вас вдохновляют экскурсии по музеям. Если бы вы могли переложить на язык джаза одну из картин Васнецова, какая бы это была композиция — баллада, экспрессивный бибоп или что-то монументальное?
Монументальное. Именно так меня вдохновила картина Васнецова «Баян» — она легла в основу идеи создания музыкально-поэтического спектакля «Слово о полку Игореве» с Сергеем Безруковым. В ней есть эпическая широта, былинная мощь, щемящая лирика и чувство свободы. Это не баллада и не взрывной бибоп, а скорее джазовая сюита — с долгими темами, ритмом, похожим на движение войска, и внезапными просветами, словно запевает гусляр.
Кстати, сейчас мы планируем снять клип, в котором будут задействованы картины Васнецова. Мы планируем «оживить» его монументальную живопись джазом: камера будет путешествовать по полотнам, а музыка — комментировать каждую деталь.
Джаз требует жизненного опыта. А о чем, по-вашему, может рассказать слушателю 20-летний музыкант, который еще не успел набить шишки, но уже виртуозно владеет инструментом?
Если он виртуозно владеет инструментом, значит, он уже набил какие-то шишки. Если мы говорим слово «виртуозно», то это не так просто — добиться виртуозности. Если у него потребность к этой виртуозности, к этим занятиям, значит, он уже думает о том, как он это будет играть. Нельзя недооценивать трудоспособных музыкантов, которые при вере в свой талант понимают, что без занятий они не добьются результатов, о которых они мечтают. Бывают и вундеркинды, которые тоже вроде бы шишек не набили, но уже могут передать свои эмоции через музыку. А 20 — это уже взрослые люди. И у них за плечами уже достаточно и шишек, и побед, чтобы рассказать о чем-то настоящем.
Интервью и фото подготовлены и предоставлены командой Фонда Игоря Бутмана.
