Британец Томас Хезервик, Леонардо XXI века, придумал чашу для олимпийского огня Летних игр 2012 года, новую штаб-квартиру Google и десятки жилых комплексов на разных континентах. Теперь его цель — сделать яркое архитектурное высказывание на Никольской, создав там самодостаточный мир для избранных.
Никольская улица — коридор от Красной площади к «Детскому миру», вся в огоньках. Гости столицы и москвичи, приехавшие погулять в центр, фотографируются на фоне сезонных гирлянд и клумб. Репутацию народного променада Никольская получила в 2018 году, во время чемпионата мира по футболу. Здесь была устроена фан-зона. Болельщики из разных стран громко признавались в любви Москве и России, и местным все это так понравилось, что они начали возвращаться на Никольскую снова и снова.
Так улица превратилась в подобие Арбата, но без его двориков и переулков. Череда глухих исторических фасадов тянется вплоть до ТЦ «Наутилус». Проходы между домами по большей части закрыты. Кое-куда можно протиснуться — строго с экскурсоводом. Внутри жемчужины прошлых веков соседствуют с руинами, невнятными офисными домиками и парковками. Туриста здесь явно не ждут. «С этим надо что-то делать», — думает администрация и разрабатывает программу преобразования Китай-города в культурный кластер, где каждый дом с историей раскроется перед гостями и горожанами, исчезнет былая неприступность, а дворы оживут.
Трансформация Никольской начнется с квартала, где в нее вливается Богоявленский переулок. В бывшем Чижевском подворье эксцентричный британский архитектор Томас Хезервик построит нечто возмутительное и прекрасное.
Почему Хезервик?
Перед взявшейся за реализацию программы компанией MR Group стояла ответственная задача: вписать в многовековой исторический контекст островок самого престижного столичного жилья. В сердце города и всей страны, в трех минутах от Красной площади, требовалось создать квартал, где можно жить, сохраняя приватность, отдыхать в самом утонченном смысле этого слова. Сделать шаг — и оказаться под защитой роскоши.
Для этого нужен был даже не архитектор, а современный художник с необычными идеями. С опытом, собранным по всему миру. Чтобы комплекс из магазинов, галерей, ресторанов, сверхэлитного жилья выглядел как арт-объект, достойный внимания тех, кто видел все.
Выбор пал на Хезервика. Первый и главный довод: он любим богатейшими людьми мира и попадает им в сердечко своими архитектурными решениями. О нем говорят: гипнотизер. На вид встрепанный и робкий, во время утверждения проекта Хезервик превращается в оратора, которому невозможно отказать. Его философский взгляд на город выражается в самых простых примерах. Тем, кто решает, это нравится.
Вторая причина выбора Хезервика из списка мировых знаменитостей — его умение работать с кварталом города как с единым объектом. Множество зданий разных эпох необходимо было объединить в целостный концепт. Перед глазами стояли известные примеры. Парижский La Samaritaine, четыре галереи с бутиками и офисами LVMH, апартаментами и отелем. Centro Canalejas в Мадриде, собранный из шести зданий разной этажности, но схожего стиля. И даже Ковент-Гарден, лондонский «Дом культуры», целый район с улицами и группами единых по замыслу строений.
Однако во всех этих кейсах не было того, что необходимо Китай-городу, где требовалось создать премиальный спот, ларчик, в котором таится волшебство. Надежды возлагались на то, что Heatherwick Studio придумывала и возводила свои фантастические кварталы по всему миру. Кампус Google в Кремниевой долине решен как игрушечный городок, накрытый гигантскими палатками. Учебный центр The Hive в Университете Сингапура сложен из эллипсоидов, снаружи похожих на птичьи гнезда. Жилищно-торговый комплекс «1000 деревьев», расположенный внутри плотно застроенного высотками района на западе Шанхая, напоминает густо поросшую зеленью гору. Прямо сейчас в работе комплекс отелей Hatai в Бангкоке — в форме резных бумажных фонариков.
Каждое решение Хезервика имеет одну и ту же цель: сделать город более интересным. Он ездил по миру и знает много национальных идей. Сотни городских планов зашиты у него в подкорке. Он справится с нашим сложным, забытым, руинированным Китай-городом. Такова была третья причина — почему Хезервик.
Метод Хезервика
Два года назад Томас написал книгу Humanise, где обстоятельно изложил свои планы по гуманизации, или очеловечиванию, городской среды. Он пишет, что мир зданий охватила эпидемия скуки, поскольку идеи Ле Корбюзье и Миса ван дер Роэ были неправильно поняты градостроителями, а следование им было слишком дидактичным. В итоге правило «меньше значит больше» превратило современные кварталы городов в тоскливые и опасные для здоровья места.
«Скукометр» Хезервика реагирует на:
— плоские поверхности современных зданий (свет и тень не могут играть на них);
— отсутствие декора (глазу не за что зацепиться);
— прямые линии (горизонтальные повторы и прямые углы не найти в природе);
— металл и стекло (человеческий организм плохо реагирует на слишком большие, ровные и блестящие поверхности);
— однообразие прямоугольников (современные здания одинаково выглядят вблизи и издалека);
— отсутствие индивидуальности (здания ничего не говорят о месте, они одинаковы в любом городе);
— серьезность и помпезность (здания устрашают и портят настроение).
В книге Хезервик ссылается на нейробиолога Колина Элларда (на русский переведена его книга «Среда обитания: как архитектура влияет на наше поведение и самочувствие»). Эллард уверен, что скучные дома вызывают «вегетативное возбуждение», повышение уровня стресса в ответ на предполагаемую угрозу.
«Я не единственный, кто встревожен тем, что происходит в наших городах, — говорил Хезервик на конференции TED весной 2022 года. — Есть исследования, которые показывают, что эти здания не просто примитивны и однообразны. Они вредны для нашего физического здоровья, из-за них мы дольше восстанавливаемся после болезней. А еще они вредны для здоровья общества, поскольку их вид повышает вероятность совершения преступлений и антисоциального поведения».
В своих проектах Томас Хезервик использует природу как часть архитектуры — не только для того, чтобы снизить уровень шума или очистить воздух, но и чтобы придать постройкам визуальную сложность, в которой так нуждается наш мозг.
История героя
Томас Хезервик вырос в интересной семье. Хотя он любит подчеркнуть, что учился в самой простой и даже непрестижной школе, а бабушка по отцу была служанкой. Потом, правда, оказывается, что прислуживала она в Виндзорском замке, резиденции монархов, что прадед по матери был владельцем консервативного британского бренда одежды Jaeger, дядя — знаменитым журналистом, а мама всю жизнь занималась бусами и основала Бисерное общество Великобритании.
Родители следили за интересами маленького Томаса: если он начинал говорить о машинах, шли на выставку моторов; если о зданиях — ехали смотреть так называемые Дома будущего, экспериментальные постройки по проектам известных архитекторов.
«Спустя долгие годы я увидел, как эти дома стоят заброшенные, никем не воспринятые всерьез. Это стало мне хорошим уроком: не все, что кажется новаторским, приживается, — говорит Томас главному редактору журнала Dezeen, Маркусу Ферсу в подкасте Face to Face. — Между созданием вещей в материале, концептуальным замыслом и их социальной функцией существует странный разрыв. Пожалуй, все, что я делаю, — попытка соединить эти три линии. Моя студия выросла из осознания того, что архитектура, инженерия, ремесло, искусство отделились друг от друга, развиваются изолированно. Сто лет назад все это воспринималось единым полем. Я не хочу плыть по течению и принимать деление, диктуемое конкретной эпохой. Во времена своей учебы я видел, как проектирование зданий уходит в замкнутую сферу, закрытую от людей, которые потом эти здания строят. Отсюда и те бездушные пространства, что есть повсюду. В них чувствуется огромный умственный труд, но нет души».
Хезервик не учился на архитектора. Он был и остается дизайнером-универсалом, которому все равно, что придумывать, — ночник, считывающий ритмы сна, кресло-неваляшку, городской автобус или новый квартал на месте пустыря. Размер не имеет значения. В команде Heatherwick Studio трудятся около 300 мастеров разных специализаций, и даже повариха креативна настолько, что создает блюда в форме объектов, над которыми сейчас идет работа. Идеи здесь создает Томас Хезервик, а команда подхватывает и доводит их до результата.
Победы над скукой
Вот несколько примеров того, как архитектурные объекты Хезервика превращаются в произведения искусства, в буквальном смысле вступая в отношения с человеком и его органами чувств. Однажды ему рассказали о бронзовой собаке с натертым до блеска носом на станции метро «Площадь Революции». И он использовал этот эффект, возникающий от постоянного взаимодействия человека с бронзой, в проекте реконструкции Угольного двора (Coal Drops Yard) рядом с вокзалом Кингс-Кросс.
Денег на проект было немного, а Томасу хотелось придумать элемент, который запомнится людям и станет крючком, заставляющим их возвращаться. Таким крючком стали бронзовые кнопки лифта, которые со временем блестят все ярче и ярче.
Совсем другой проект, на котором не надо было экономить, — Vessel, строение-аттракцион в форме бокала из 154 лестниц и 80 площадок, заказ миллионера, влюбленного в визионерство Хезервика. Форма сооружения была инспирирована индийскими ступенчатыми колодцами: те строились в засушливых районах и уходили на большую глубину, чтобы даже в самое жаркое лето была возможность набрать воды. В шахтах таких колодцев почти всегда было прохладно, поэтому женщины, пришедшие за водой, задерживались там надолго, отдыхая на ступенях и общаясь.
Лестницы, способные объединить людей, стали суперидеей Vessel. Но лестницы Хезервика идут вверх, а не вниз. Чтобы вступить в отношения с ними, надо приложить мышечные усилия — и чем выше поднимаешься, тем более пологими становятся ступеньки, как бы вознаграждая за каждый пройденный пролет. На каждой из площадок можно назначить свидание — чем выше, тем эффектнее будет вид.
В китайском городе Сиань бюро Хезервика построило Xi’an CCBD (Central Cultural Business District), культурно-деловой район, одетый в глазурованную керамику. Это и дань древним ремесленным традициям региона, его знаменитым терракотовым воинам, и услада для глаз. Несовершенство такого материала — именно то, чего так жаждет наш мозг. «Когда керамика идеальна, она выглядит очень дешево, — объясняет автор проекта. — Глазурь создает естественные узоры — вы будто смотрите на Солнечную систему. Вблизи вы можете рассматривать колонны и конструкции часами, настолько они прекрасны в своей сложности. И это не из-за моего дизайна. Это из-за естественного растекания глазури».
Идея для Никольской
У книги Хезервика Humanise есть подзаголовок: «Руководство для творцов по созданию нашего мира». На месте нескольких старых зданий, обшарпанных, забитых арендаторами, которые осели на лакомых местах еще в 1990-х, британский творец создал мир. Внутри которого — церковка и дворы для детей, бары для свиданий, полные зелени, галереи и студии, книжный магазин и спортзал. Комплекс зданий, старых и новых, в совокупности напоминающий холмистый ландшафт.
«Район, он как комната, и я испытываю к таким комнатам особую страсть», — говорит Томас Хезервик. Свой подход к созданию кварталов-комнат он считает не эвристическим (осенило — и создал), а детективным. Он расследует место будущей стройки, исключая из списка подозреваемых (лишние идеи), прорабатывая зацепки (истории из прошлого, наблюдения за поведением людей). Постепенно круг потенциальных решений сужается.
Для Никольской — жилого комплекса Nicole — Хезервик придумал самодостаточный мир избранных, понимая, кто будет в нем жить. Поселившись здесь, можно не покидать обитель, перемещаясь из одной ее части в другую. Быть рядом с центром страны и ее людьми, на пересечении всех дорог, в шаговой доступности от главных мест города, и в то же время — в роскошной изоляции.
Автор Nicole тонко уловил потребности города (получить акцентный, интересный с визуальной точки зрения объект на улице, ведущей к Кремлю) и будущего жильца, привыкшего к премиальной обстановке. Поработал с объемами, вспузырил крышу, освободил подвалы — для спорта и досуга, придумал свой тип двора для каждой из трех частей комплекса — жилой, отельной и общественной. Создал много укромных уголков. Это страсть Хезервика — укромные уголки, где человек может чувствовать себя собой. В Nicole их будет предостаточно, зеленых и сложных.
