Есть такая грустная шутка: мудрость приходит с возрастом, но иногда он является один. У Алисы Фрейндлих трезвый взгляд на жизнь начал проявляться очень рано. Видимо, сказалось блокадное детство. Природа наделила ее прекрасным меццо-сопрано, но не позаботилась обеспечить внешностью, необходимой для оперной карьеры. Детская мечта разбилась о реальность, и Алиса, приняв это без слез и истерик, подала документы не в консерваторию, а в Ленинградский театральный институт им. А.Н. Островского. Где девушку ожидало еще одно разочарование.
Мастер курса, выдающийся педагог Борис Зон, видел в ней исключительную характерную актрису, так что о Джульетте, Беатриче и прочих Офелиях нечего было и думать. Но и тут Алиса не стала спорить с судьбой. Вместо того чтобы колотить кулачками в наглухо закрытую дверь, она занялась поиском настоящей себя. «Я Стрелец по гороскопу, — признается Фрейндлих. — То есть всегда целюсь в неведомое!»
Это стоило запредельных усилий, но результат виден и сегодня — разменяв десятый десяток, Алиса Бруновна по-прежнему выходит на сцену. В Большом драматическом театре она играет в четырех спектаклях: «Война и мир Толстого. Путеводитель по роману» Виктора Рыжакова, «Дядюшкином сне» Тимура Чхеидзе, «Лете одного года» Андрея Прикотенко и в совершенно уникальной «Алисе», поставленной Андреем Могучим к 80-летию актрисы.
Это самый загадочный спектакль, который мне доводилось видеть, учитывая мою профессиональную «насмотренность». Ты уходишь, так и не сообразив, где побывал и в чью историю попал. Алисы, жившей некогда в университетском Кембридже, или нашей любимой ленинградской актрисы? Через много десятилетий героиня снова оказывается в Стране чудес, где о ней помнили и очень надеялись, что она вернется.
Для публики все начинается как обычно — тут зал, там сцена, но потом волей режиссера она оказывается в одном пространстве с артистами, занимая места на стульях, диванах и креслах. Мне достался неказистый пуфик, при виде которого спина выразила категорический протест. Но то, что казалось суровым испытанием, обернулось одним из самых щедрых подарков судьбы: я сидела в полуметре от одной из основных сценических точек Алисы Бруновны. Какая глубина переживаний отражалась в ее глазах. Какая работа мысли. Никакой киношный крупный план, даже снятый настоящим асом, не отразит и десятой доли того, что происходит с великой актрисой на сцене!
И знаете, что потрясает в ней больше всего? Олимпийское спокойствие по отношению к собственному возрасту. Многие ее коллеги панически боятся «старушечьих» ролей, а Алиса азартно играла их еще в драмкружке Дома пионеров. И в институте легко с ними справлялась. В Театре им. Ленсовета она в 28 лет играла старуху Пичем в «Трехгрошовой опере» Брехта. При этом юным зрителям, приходившим на «Малыша и Карлсона, который живет на крыше», в голову не могло прийти, что Малышу — под 30, а Принцессе из «Трубадура и его друзей» — почти 40!
Да-да, Алисе Фрейндлих судьба не поскупилась на романтические роли. Она сыграла и Джульетту, и Гелену в «Варшавской мелодии», и Катарину в «Укрощении строптивой», и Дашу в «Хождении по мукам», и Элизу Дулиттл в «Пигмалионе». И если вернуться к возрасту, то в 70 актриса снялась в картине Константина Худякова «На Верхней Масловке» в роли скульпторши, которой перевалило за 90. Без всякой «пластики»! Только сухой грим и виртуозная работа оператора.
В 76 лет она вышла на сцену в «Оскаре и Розовой даме» по новелле Эрика Эмманюэля Шмидта, где, не меняя ни грима, ни костюма, сыграла десятилетнего мальчика, стоящего на пороге Вечности, и его пожилую сиделку. Готовясь к роли Оскара, Алиса Бруновна читала пьесу по ролям со своим внуком, чтобы «присвоить» мальчишечьи интонации и даже взгляд на мир. «С возрастом, — уверена Алиса Бруновна, — открываешь простую истину. Важно не как ты выглядишь, а есть ли в твоей душе хотя бы осколок детства. Чем больше в тебе ребенка, тем дальше отодвигается твоя старость». И это работает! Она нынешняя уже старше самой почтенной из своих героинь.
Работа в Театре им. Ленсовета, пожалуй, самый яркий и насыщенный период сценический период в жизни Фрейндлих. Главный режиссер Ленсовета Игорь Владимиров нашел в ней свою актрису. Он, как настоящий Пигмалион, помог своей Галатее найти неповторимый образ — сорванца с короткой стрижкой, эдакого парижского гамена, который лишь оттенял присущую актрисе манкую женственность.
В творческом плане тандем был идеальным. Достаточно вспомнить фильм «Старомодная комедия» по пронзительной пьесе Алексея Арбузова, где они снялись вдвоем. И их семейная лодка разбилась вовсе не о быт — для обоих творчество было главным, без няни и домработницы было не обойтись, и это обоих устраивало. Игорь Петрович был известным режиссером, востребованным актером, но, как ему казалось, растущая известность жены отодвигала его на второй план. И принять это он так и не смог, хотя и спустя годы после расставания не скрывал, что всю жизнь любил только Алису.
Она ушла в Большой драматический, где служит уже больше 40 лет. По собственному признанию, после смерти Георгия Товстоногова она играла там намного меньше, чем могла и хотела. Начала с чистого листа, но ее второй брак распался еще быстрее, хотя избранник был известным художником.
Можно сказать, что главным «разлучником» в жизни Алисы Бруновны стал кинематограф. Избранник с весьма ревнивым характером. На взаимность Фрейндлих не рассчитывала. В институтские времена помрежи, регулярно наведывавшиеся в институт, обходили ее стороной. А если и замечали, то ей доставались либо безымянные эпизоды, либо гимназистки с буфетчицами. Режиссеры, видевшие ее талант, вынуждены были отступать перед киночиновниками, которых не устраивала «несоветская» красота молодой актрисы — ни комсомолку-общественницу, ни передовика производства из Фрейндлих не вылепить.
Увертюрой к прорыву стала картина «Анна и Командор», где ее партнерами стали Василий Лановой и Иннокентий Смоктуновский. Фрейндлих сыграла вдову «секретного ученого», погибшего во время опасного эксперимента. И тут же на экраны вышла «Соломенная шляпка» Леонида Квинихидзе, которой суждено было стать настоящим телехитом. Старинному французскому водевилю вернула азарт и молодость поистине блистательная компания — Владислав Стржельчик, Зиновий Гердт, Михаил Козаков, Андрей Миронов, Игорь Кваша, Ефим Копелян.
Режиссеру удалось математически точно развести трех неповторимых актрис — Людмилу Гурченко, Екатерину Васильеву и Алису Фрейндлих, — сделав так, чтобы каждая сверкала отдельным бриллиантом в этом ожерелье. Баронесса де Шампиньи была сногсшибательна в роскошных туалетах с открытыми плечами — вот откуда столь естественный аристократизм в простой ленинградской девчонке?
Картину снимали на сплошной импровизации — соблюдалась лишь главная сюжетная линия, артисты купались в своих ролях и хулиганили напропалую. К примеру, сцена поединка, где у Козакова слетает с головы парик, могла бы уйти в брак, если бы не находчивость Фрейндлих, изящным движением прикрывшей веером лысину виконта. «За ее веером, — вспоминал этот эпизод Михаил Боярский, — можно было спрятать не то что многоопытного Козакова, но и начинающего меня».
С Боярским она снова встретилась на съемках «Трех мушкетеров», и, как ни коротка сцена, где пылкий д’Артаньян подхватывает на руки свою королеву, забыть ее невозможно. А это интригующее «Ну, как там… он?». Невыдуманные королевы редко появлялись на советском экране, и Анна Австрийская осталась самой запоминающейся.
Если положить рядом два кадра, из «Мушкетеров» и «Служебного романа», почти невозможно поверить, что перед нами одна и та же актриса. После роли Людмилы Прокофьевны Калугиной актриса получала тонны писем от преобразившихся «мымр», которые наконец-то вспомнили, что они — женщины. Сценарий изначально писался на Алису Бруновну — так Рязанов «возмещал» ей несыгранную когда-то в «Гусарской балладе» роль Шурочки Азаровой.
Мы не устаем восхищаться мужеством актрисы, позволившей себя так «изуродовать». Сама же Фрейндлих ничего героического в этом не видит. Она сама искала в мосфильмовской костюмерной кримпленовый костюмчик на два размера больше и туфли-копытца. И знаменитую походку «чешет на работу, будто сваи вколачивает» специально отрабатывала. Только в каштановый выкрасилась не ради фильма, а из-за роли аргентинки Марты в спектакле «Интервью в Буэнос-Айресе» по пьесе Генриха Боровика — парик никак не хотел держаться на короткой стрижке.
Фрейндлих никогда не боялась экспериментов. В мини-сериале «Женская логика» она отважилась сыграть эдакую «русскую мисс Марпл» — Ольгу Петровну Туманову. Но интересен ей был вовсе не жанр. «Изначальный замысел был иным, — открыла Алиса Бруновна маленькую тайну автору этих строк. — Мы с режиссером Эльдором Уразбаевым договорились, что это будет такая себе пыльная, смешная и наивная старушка, увлекающаяся раскручиванием всяческих головоломок. Они для нее — как для ребенка любимая игрушка. Она ведь и по сути ребенок. Но по мере написания следующих серий это стало куда-то исчезать. Возникла лирика, которая не очень вяжется с этим характером и уводит в сторону. Отношения с героем Станислава Говорухина лишили меня возможности сделать эту бабку нелепой, в чем и заключалась для меня притягательность ее характера — наивный человек ближе к истине, чем умудренный».
Логика актрисы понятна, но как быть с той самой вечной женственностью, которая просвечивает изнутри ее человеческой природы? Она просвечивала в героине с самого начала и, в конце концов, пробила путь романтической линии в этом образе.
Совсем недавно Алиса Бруновна снялась в главной роли в картине своего внука Никиты Владимирова «Родители строгого режима». Секрет своего творческого долголетия Алиса Бруновна не скрывает: «Актерская профессия учит экономить силы. Резервуар, откуда их можно черпать, один — и для работы, и для жизни. Ведь если перетратишься в приватности, на сцену выйдешь пустым, выложишься вчистую на сцене — не хватит на близких. Каждый ищет свой баланс».
фото предоставлены пресс-службой БДТ
