— Merci… Великолепная сигара! Почем такие за десяток?
— Сосед, сигарочку не угодно ли?
— Право, не знаю, но думаю, что из дорогих… гаванна ведь! После бутылочки Эль-де-Пердри, которую я только что выпил на вокзале, и после анчоусов недурно выкурить такую сигару. Пфф!
— Какая у вас массивная брелока!
— Мда… Триста рубликов-с! Теперь, знаете ли, недурно бы после этой сигары рейнского выпить… Шлос-Иоганнисберга, что ли, номер восемьдесят пять с половиной, десятирублевый… А? Или красного… Из красных я пью Кло-де-Вужо-вье-сек или, пожалуй, Кло-де-Руа-Кортон… Впрочем, если уж пить бургонское, то не иначе как Шамбертен номер тридцать восемь три четверти. Из бургонских оно самое здоровое…
— Извините, пожалуйста, за нескромный вопрос: вы, вероятно, принадлежите к здешним крупным землевладельцам, или вы… банкир?
— Не-ет, какой банкир! Я пакгаузный надзиратель W-й таможни…
А. П. Чехов. В вагоне
В России в 1837 году пустили первый поезд по дороге, соединившей Петербург и Царское Село, вскоре началось движение и на Николаевской железной дороге из Москвы в имперскую столицу, стремительно становясь частью жизни россиян. И тут же сограждане начали испытывать «синдром вагонного попутчика» — множество литературных сюжетов у Толстого, Чехова, Лейкина, Куприна, Ерофеева основаны на этом психологическом феномене. Он проявляется в желании поделиться сокровенным, важным, личным с попутчиком, с которым, вероятно, больше никогда не встретишься. Быть может, и не было бы романа Анны и Вронского, если бы графиня так не расхваливала всю ночь своего сына, как сейчас бы сказали, «сыночку-корзиночку», искренне по-матерински описывая в превосходной степени его качества, и жива бы была Каренина, жила бы себе спокойно с мужем и сыном. Но литератор решил по-другому…
На границе веков Леонид Андреев дал такое определение этому феномену: «Для людей в вагоне нет настоящего, проклятого настоящего, что в тисках держит мысль и в движении руки — быть может, оттого люди в вагоне и становятся философами». А еще врачами и риелторами… Две древнейшие профессии — доктор (врач, лекарь) и маклер (риелтор, консультант в сфере недвижимости) — будут стараться до последнего не раскрывать свой род занятий. Причина почти анекдотична, как у Дж. К. Джерома все болезни нашлись по алфавиту, когда герой книги «Трое в лодке» «добросовестно перебрал все буквы алфавита, и единственная болезнь, которую… у себя не обнаружил, была родильная горячка». Доктора стараются отмалчиваться, как и риелторы, иначе не избежать вопросов. Не было ни разу случая, когда после знакомства ко мне не обращались с вопросом: а вот, мол, есть у меня, маркиза Карабаса, поля и луга, что же мне делать? А вот замок в тридевятом царстве пустует, так как лютый санкционный Горыныч не дает проходу. Отдельно коллекционировать могу «вишенки с тортов» — рассказы про «жадных» риелторов и хитрости, на которые готовы идти участники сделки ради выгоды.
Каждая поездка из одной столицы в другую не обходится без «вагонного анализа» рынка недвижимости Москвы или Санкт-Петербурга: попутчики не только рассказывают о своих необычных проектах, как, например, пространстве «Сено» на Сенной в Петербурге, где собирались в этом мае хором в тысячу голосов петь песни. На вопрос «Зачем?» ответить мне не смогли, но петь позвали. Или милейший гражданин, сошедший в Бологом, спешил к себе в валдайскую усадьбу, этакую, с его слов, «дальнюю заимку купца Кафтанова», но желал срочно получить ответ о дальнейшей стратегии: продажа срочная или держать своего купца? Но главная особенность синдрома в том, что все попутчики под его влиянием становятся экспертами в сфере недвижимости, а заодно строительства и банковского дела, декора и архитектуры. Только спросите!
Вагонные споры — последнее дело
Выяснять, какой город лучше — Москва или Санкт-Петербург, как мы это делали с моим ленинградским кузеном в детстве до слез, драки и шрама на моем лбу, точно не рекомендуется, а вот порассуждать, какой из рынков недвижимости двух столиц имеет сейчас больше инвестиционных перспектив, особенно накануне ПМЭФ, когда в вагонах слова «экономика», «рынок», «инвестиции», «проекты» звучат постоянно, готова. Итак, поддавшись такому влиянию синдрома попутчика, когда говоришь о том, чего и не спрашивают, искренне считаю, что в 2026 году у рынка недвижимости Санкт-Петербурга есть все предпосылки остаться на позиции привлекательного для инвестиций. Любимая Москва с высоким чеком входа в проекты в любом сегменте, с высокой кадастровой стоимостью элитного жилья, которая сразу переносит владельца в мир роскоши и налога на имущество в два процента, с избыточным предложением в сегменте премиум, когда даже проекты бизнес-класса мнят себя люксом с соответствующей ценой метра, пока должна разобраться с резким падением спроса и количества сделок на рынке.
Хладнокровному Петербургу есть чем привлечь интерес инвестора и этот интерес удержать. Одна из главных причин — устойчивый спрос как местного, так и регионального, в том числе московского, инвестора при ограниченном предложении и дефиците новых мест под застройку в исторической части города. Город «не резиновый»— это про центр Петербурга, и извольте встраиваться в то, что есть, и по-другому не будет. Поскольку Петр Великий первым внедрил КРТ при строительстве новой столицы более 300 лет назад, то этим и пользуйтесь. Городская политика в градостроительстве остается такой уже много лет и, похоже, не будет меняться. Так что у покупателей, жаждущих исторического центра, выбор лимитирован редевелопментом с элементами нового строительства. Как например будущий клубный квартал, этакое глазами москвичей мини-КРТ, по адресу Моисеенко, 10, от девелопера Fizika — первый за десять лет элитный проект на этой территории. В проект входит реконструкция исторического здания 1908 года по проекту Максима Сегаля и три новых корпуса на 167 резиденций с привычной инвесторам такого сегмента рынка премиальной инфраструктурой с благоустройством внутреннего двора и подземным паркингом. Автор проекта — мэтр Евгений Герасимов. Еще один проект авторства Герасимова — «Евгеньевский», также сочетающий в концепции реконструкции исторического Мытного двора и нового строительства.
Гости столицы и гостиницы
Интересно, что отдельной нишей для инвестиций в Петербурге выделены апарт-отели и доходный номерной фонд. Наш столичный градоначальник такой формат не приветствует. Комплексы апартаментов становятся атавизмом в московском девелопменте, а вот в городе на Неве это возможность войти в инвестиционный цикл с небольшим чеком. Выбор есть в 42 комплексах, которые представлены на рынке, из которых 24 введены в эксплуатацию, а значит, это уже возможность посмотреть, пощупать, понюхать товар, ну, в общем, по-купечески, по-московски. Так, за разговорами и чаем по дороге в Питер получила приглашение в гости от господина Киена, студентом приехавшего из Вьетнама и ставшего владельцем отеля «6/3» с апартаментами на Петроградке, в нескольких минутах от стрелки Васильевского острова и Петропавловской крепости, где новую жизнь получил один из доходных домов начала XX века, некогда принадлежавший банкиру Бурцеву — меценату художников круга Петрова-Водкина, который приобрел его у архитектора Павла Мульханова, одного из заметных мастеров петербургского модерна.
Мой попутчик занялся его бережным восстановлением, воспринимая Петербург не как декорацию, а как Little Europe — город культурной точности, памяти и внутренней дисциплины, выкупал у города на официальных торгах, а с продажами не спешил — стартовал лишь в 2022 году, вложив уже около 2,5 млрд руб.
Господин Киен делился, как на старте путь оказался непростым еще и потому, что в Петербурге его воспринимали прежде всего как собственника гостиниц в историческом центре города, а не как девелопера, работающего с объектами подобного масштаба и сложности. И вот ждет в гости в дом — в камерный четырехзвездочный отель «6/3» с видом на шпиль Петропавловского собора. Вот так поговорили, и уже в гости зовут — вот это по-нашему, по-московски, хотя и вьетнамец… Ох уж этот синдром попутчика!
Так что за прекрасными разговорами со смыслом надо поспешать на только что открытый после масштабной реконструкции Ленинградский вокзал. По дороге успеть купить в книжном киоске томик Лейкина «Наши за границей» или юмористические рассказы Чехова и быть готовой к новым попутчикам с разговорами все о той же недвижимости, о финансовой вместительности рынка двух столиц, о том, как здорово путешествовать, не боясь «синдрома вагонного попутчика», ведь он же проходит, как только выходишь на Московском вокзале.
